Время волков

Иваста протянула ему миску с кашей, Тариэль ее взял и быстро очистил, поблагодарив девушку, затем произнес:

– Внимание! За периметр, огороженный мной, ни в коем случае не выходить, и постараться сильно не шуметь."

"И, завернувшись в плащ, он уснул, мы тоже разлеглись кто где и просто лежали, уставившись в небо. Было еще светло, и в небе не было ни одной тучки. Поворочавшись, я все-таки уснул, долгие конные переходы давали себя знать. Проснулся я от тревоги, словно что-то вот-вот должно было случиться, осмотревшись, заметил силуэт Тариэля, сидящего по-татарски и смотрящего в одну точку.

Я осторожно встал и, приблизившись к нему, присел рядом.

– Кто-то сторожит нас, ходит вокруг и пытается проникнуть внутрь периметра, но охранение пока действует. Как долго оно еще продержится, не знаю, – тихо проговорил Тариэль, не поворачивая головы. – Поднимай ребят, только тихо, пусть все будут наготове.

Я осторожно разбудил всех и предупредил, что на нас могут напасть, чтобы не шумели и не расслаблялись, а были готовы сражаться.

А сам надел кольчугу. После чего вернулся к Тариэлю, через некоторое время сзади примостилась Иваста, и ее горячее дыхание я ощущал затылком. Вдруг две красные точки мелькнули в районе установленных колышков, и раздался тихий хрустальный звон. Точки почти сразу пропали, но через некоторое время появились в другом месте, и снова раздался звук, напоминающий звон хрусталя.

На некоторое время все успокоилось, наступила тишина, вокруг уже начало светать, постепенно край неба посветлел и даже окрасился в розовый цвет.

В этот самый момент вдруг раздался звук, словно лопнула толстая струна, и когда я посмотрел в ту сторону, то увидел огромный силуэт то ли медведя, вставшего на дыбы, то ли гориллы, то ли человека, обряженного в шкуры. Силуэт приближался, и уже можно было разглядеть более подробно, кто к нам приближался. Скорей всего, это был какой-то генетический мутант, голова и лицо были явно человеческие, но при огромных размерах плеч голова была явно мала; огромные мускулистые руки, заканчивающиеся ладонями с пальцами в мою руку толщиной, и все это покрыто шерстью.

– Лимгитон, – прошептал Тариэль, – плохо, очень плохо.

– Ты ведь знал, что сюда нельзя приходить, но пошел, и теперь ты в моей власти, и я тебя выпью, и всех, кто с тобой – тоже, – существо захохотало и прыгнуло к нам.