А вот теперь, получив в руки конверт с половиной месячной зарплаты, я перестал думать о деньгах и принялся думать о радостях, вытекающих из наличия денег, и тут же наткнулся на полное отсутствие времени для этих самых радостей. Его нет уже сегодня, не будет завтра и не появится до тех пор, пока Дана не похудеет и мой контракт не закончится.
Ничего, думал я, выруливая на своей чудесной машинке из кривых переулков на Садовое кольцо, до утра еще далеко, и вполне можно завалиться куда-нибудь, пообщаться со знакомыми ребятами, снять какую-нибудь очаровашку и приятно протусоваться до середины ночи.
В самый разгар будоражащих воображение размышлений о том, в какой клуб завалиться, позвонила Нана Ким. Услышав в трубке ее голос, я вздрогнул: ее поручение оказалось благополучно и накрепко забытым. За весь день я ухитрился ни разу о нем не вспомнить.
– Ты где? – спросила она требовательно.
– Да вот, с работы еду, – вяло отчитался я.
– От Руденко?
– Ну да.
– Что-нибудь удалось узнать?
– Пока ничего. Первый день, сама понимаешь. Никто со мной не откровенничает, я для них чужой.
Мне казалось, я говорю более чем убедительно, но Нана, по-видимому, считала иначе.
– Ладно, тогда хотя бы впечатлениями поделишься. Что там за семья, что за люди, чем дышат, как живут.
Я засопротивлялся, отговариваясь тем, что устал и хочу лечь пораньше, завтра вставать в рань несусветную… Но Нана Ким была не из тех, кого можно взять голыми руками.
– Все устали, – равнодушно отпарировала она, – и всем рано вставать, потому что все работают.
Пришлось расстаться с мечтами о тусовке с приятелями и очаровашками. Кого другого я бы, само собой, послал подальше, но не Нану. Все-таки работой я был обязан именно ей. Работой не криминальной, что немаловажно, и вообще непыльной, зато оплачиваемой сверхщедро. А режим – что ж, режим тяжелый, без выходных и отпусков, но ведь за это и платят.
По дороге я заскочил в супермаркет, где всегда была отменная кулинария, и накупил себе дорогой еды, не глядя на ценники и впервые за последние месяцы чувствуя себя Крезом.
– Ну ты и разошелся! – усмехнулась Нана, оглядывая стол, когда я предложил ей поужинать со мной. – Не экономишь.
– А, – я беззаботно махнул рукой, – однова живем. При такой работе всего-то радостей остается, что вкусно пожрать вечером. Больше ни на что все равно времени нет. Налетай.