На его долю оставались еще двое. Хорошая цена.
Но расстреливать не повели. Избили. Избили так, что долго потом кашлял с кровью.
В деревне их загнали в коровник. А вечером пригнали еще одну группу. Взяли их где-то неподалеку, в лесу. Среди них Иван узнал генерала.
– Здравствуйте, Василий Федорович, – сказал он.
Тот некоторое время рассматривал его избитое лицо. Потом узнал:
– А, пулеметчик. А где лейтенант?
– Убит наш лейтенант.
– А старшина?
– И старшина тоже погиб.
– Что, – спросил генерал, – был бой?
– Да, – ответил он, – это был хороший бой.
– Значит, вы в плен попали в бою? – Генерал неожиданно перешел на «вы».
– Так точно, в бою. Когда уже исчерпаны все возможности сражаться.
Они посмотрели друг другу в глаза.
– Рядовой Володин, – сказал ему вдруг генерал и подал руку. – Будем друзьями. Мы из одной роты. Ты меня понял?
Иван все понял. Свои сержантские петлицы ни с гимнастерки, ни с шинели сдирать он не стал.
А генерала в лагере потом кто-то выдал. Говорили, что кто-то из своих, из штабных. Увели Василия Федоровича, которого он в лагере называл Володиным и делился табачком. Правда, табак чаще всего оказывался у Володина и угощал Ивана он.
А второй раз генерала Иван встретил в лагере на севере Германии, в Киле. Шла агитация во власовскую армию.
Иван сразу узнал генерала, с которым бедовал общую беду под Вязьмой. Странно, подумал он, генерал снова в генеральской форме. И довольствие у него, должно быть, снова генеральское. Он боялся, что Василий Федорович узнает его. Узнает. Подойдет. Позовет. Предложит хорошие условия."
"Генерал еще раз скользнул взглядом вдоль строя. Ивана он не узнал.