Но имя… имя ей дал ее отец! И выбрал он его задолго до… ее рождения!
Ян застыл с каменным лицом. Заторможенный и растерянный.
Он не двигался. Не моргал. И кажется, даже не дышал.
А у Стаси окончательно сдали нервы. Ее затрясло, как в сильнейшей лихорадке. По щекам потекли предательские слезы. Губы задрожали.
Но она продолжила. Заикаясь. Робким надломившимся голосом."
"— Наш последний раз перед твоей командировкой. Помнишь? Тогда ты выбросил мои таблетки в унитаз. И это решение стало… определяющим. Через некоторое время я узнала, что они действовали, как противозачаточные.
Последнюю фразу она практически выкрикнула. А после, спрятав лицо в ладонях, тихонько зарыдала. И сжалась, мысленно готовясь ко всему.
К крикам. К оскорблениям и упрекам. К лютой неприкрытой ненависти.
Но звенящая тишина, повисшая в воздухе, была куда страшнее.
Затем Стася услышала шаги и вскинула голову, встречаясь взглядами с Яном. И внутри что-то надломилось от представшей взору картины.
На суровом лице Яна застыло выражение полнейшей беспомощности и шока. А в глазах, бездонных и черных как сама ночь, стояли слезы.
— Это… правда? — прохрипел Ян чужим металлическим голосом.
— Да, — судорожно всхлипнула Стася. — Я специально наврала тебе о своих похождениях. Чтобы ты не подумал, что Настя может оказаться твоей. А на самом деле… не было у меня никого.
Ян крепко-крепко зажмурился (отчего по его щетинистым щекам побежали прозрачные ручейки) и тихо-тихо произнес:
— Так вот чего ты боялась. Все. Это. Время.
— Да.