— У всех штаны не дымятся при одном взгляде на тебя! — плотоядно ухмыльнулся Ян. — И с ума ты сводишь не всех, а конкретно меня!
— Ян…
Он встрепенулся, отталкиваясь от двери и отступая назад. В коридор.
— Пора спускаться, — прочистил горло. — Все уже за столом.
— Хорошо. Я готова.
Стася шагнула за порог спальни. Но как только сделала это, оказалась пришпилена к ближайшей стене. Прижата к ней весом мужского тела.
Костров стиснул ладонями ее талию. А после скользнул одной рукой вверх, к груди, а второй… ниже.
— Веди себя тихо. Очень тихо.
Не дав опомниться, Ян дерзко и собственнически запустил руку в ее трусики."
"Заскользил пальцами вдоль стремительно влажнеющих складок, умело стимулируя самые чувствительные точки. Стася задохнулась от ощущений. От запредельного удовольствия, которое он ей сейчас дарил.
Однако, кончить ей Ян не позволил. Хищно оскалившись, отстранился.
— Нет! — возмутилась было Стася.
Но Ян невозмутимо заявил:
— Вот теперь все справедливо. Теперь и ты будешь… ждать.
— Чего?
— Ночи, малышка. Глубокой ночи.
Костров позволил ей отдышаться, прежде чем схватил за руку и повел вниз.
Туда, где их уже поджидали. Войдя в гостиную, Стася прослезилась от представшей взору картины.
— А вот и наша дочка! А вот и наша красавица!
— Добро пожаловать, Сергей Алексеевич! — она чмокнула его в щеку и направилась прямиком к Галине Петровне.
Но Костровы, как оказалось, в этой правде совсем не нуждались. Галина Петровна лишь глаза закатила, и заявила тоном директрисы детского дома:
— Мы знаем, Стася. Мы знаем. По твоей реакции догадались. Но это не имеет для нас никакого значения. Настюша — в любом случае наша внучка.