Вот так, дорогой – выкуси!
Надеялся, что я что, испугаюсь? Расплачусь?
Или преподнесу ему тендер и фирму на блюдечке только потому, что это он пришёл, и руками своими загребущими меня попытался трогать?
Урод моральный!
Хотел выбить почву у меня из-под ног.
Думал, я его испугаюсь, что ли?
Да, даже если я и испугалась – виду не показывала.
Привыкла за столько лет к “покер-фейсу”. Невозмутимый вид, безразличие – это одинаково хорошо работает и на мужиках, и на конкурентах.
Да, я прекрасно запомнила то время, когда я оказалась рыбой, выброшенной на берег.
Убил.
Выжег дотла.
Как хотелось тогда лечь и лежать, чтобы слезы по щекам катились. Ничего не делать. Ни есть, ни пить. Просто умереть.
Еще и размышляла тогда, дурочка, как ему станет плохо и больно, если я вот так уйду из его жизни. Как будет казнить себя всю оставшуюся жизнь!
Слава Богу, тогда рядом со мной оказалась моя мудрая мамочка.
– Ты только себе делаешь хуже, дочка, – говорила мама. – Себя убиваешь. А ему, поганцу, отлично живётся!
Вот тогда я и подумала впервые о том, что мне надо сделать, чтобы “поганцу” не жилось отлично.
А потом… Легко ли мне было тогда сохранять спокойствие?
Конечно, нет! Приходила домой и падала на кровать, сердце кровью обливалось. Было так безумно жаль себя! И в то же время, я радовалась.
Радовалась тому, как мне удавалось бесить Ремизова!
Права была мама.
Этот козлина считал, что я должна убиваться, что я обязана страдать и умолять его вернуться.
Чего он не ждал, так это того, что я с полным безразличием оставлю его с голой жопой на снегу.
И у меня даже “нигде не зажужжит”!
Да, да я смотрела на него как на пустое место, подписывая документы, которые делали меня хозяйкой всего, что так долго и упорно создавал мой муж.
О нашем разводе даже писала желтая пресса. Меня называли самкой богомола. Которая получила от жизни всё и убила партнёра.
Мои приятельницы не верили, что я могу быть такой черствой и бездушной.