Странными, непривычными даже на слух новостями, но именно ими. Женский голос с американским акцентом говорил о том, что высажены первые группы спасателей на Бонэйр и Арубу, что планируется высадка на венесуэльскую Маргариту, что где-то что-то заработало, что где-то требуются специалисты, что где-то что-то восстанавливают… а нам как бальзам на душу, даже не верилось в то, что мы слышим это все на самом деле.
Весь день никто из нас от радио не отходил. Рядом ели, рядом пили кофе, там же сменяли друг друга у штурвала.
Тут будет реклама 1
Где-то в глубине подсознания трепыхалась дурацкая мысль о том, что вот так поговорят, поговорят, а потом скажут, что пошутили, и выключат все на хрен. Но никто ничего не выключал. Была музыка, были какие-то люди в студии, говорившие о каких-то проблемах Территории Карибов, кто о чем, была даже запись обращения самого Бреммера.
У Бреммера был звучный, хорошо поставленный голос. Если в той, последней перед Катастрофой, видеозаписи он звучал устало и вообще странно, то теперь все было совсем по-другому.
Тут будет реклама 2
Бреммер говорил о том, что много людей выжило, что на островах теперь оазис человеческой цивилизации, но этот оазис будет увеличиваться и уже переходит на американскую территорию, о том, что Территория Карибов будет помогать любому выжившему всеми силами, которыми располагает… и так далее. Программная речь, словно президент говорит, да он по факту тамошним президентом и является. Или кем? Императором? А черт его знает, я это радио всего лишь несколько часов слушал.
В общем, радио стало центром внимания, душой компании, маяком надежды — всем.
Тут будет реклама 3
Его никогда не выключали, причем я постоянно ловил себя на том, что даже повторы передач слушаю с полным вниманием, как в первый раз, потому что притягивало не то, о чем там говорят, а сам факт того, что говорят. Где-то есть радио, а в студии сидят самые настоящие живые люди, и эти люди говорят. Прямо словами, прямо в микрофон. А мы тут слушаем. После молчания мертвого мира вокруг нас это было настолько странно и непривычно…
Как-то ночью, когда уже все разошлись по каютам и завалились спать, а я остался сидеть вроде как на вахте у штурвала, ко мне подошла Янина, обняла, прижавшись сзади.
Тут будет реклама 4
— Что нас ждет, как думаешь? — спросила она почти шепотом.
— Не знаю. Пока нас еще ждут дни пути, а потом посмотрим. Но мы выживем, я тебе это обещаю. — Я сжал ее узкую ладонь в своей.
— Я тебе верю. Просто так страшно потерять всю ту жизнь, что у нас была раньше… ты меня понимаешь?
— Понимаю, — кивнул я.
