— Когда тебя отправляют? — спросила Янина, когда я в очередной раз, мокрый и роняющий капли соленой воды с себя, плюхнулся на соседний шезлонг.
— Через пару недель, когда люди будут готовы.
— Надолго?
— Предварительно говорили о трех месяцах, затем месяц дома. Потом график будут менять, когда людей станет больше.
— Мне надоело бояться каждый раз, когда ты уезжаешь.
— Ну… я не знаю, что сказать, — пожал я плечами.
— Ты бросил свою старую работу, а теперь взялся за нее снова.
— Это она за меня взялась, — ответил я, усмехнувшись.
— Я боюсь.
— Я сам боюсь, но не думаю, что это по-настоящему опасно. У нас много оружия и снаряжения, есть отравляющие газы, а противник — всего лишь психи. Теперь это будет не так, как у нас самих. Много людей, машины, вертолеты, оружие — никаких проблем.
— Ты не очень талантливый враль.
Это потому, что ты просто не хочешь верить. А врать я умею, это ты зря.
— Неважно. Важно то, что никакой опасности там нет. Будет просто очень много работы — и все.
* * *Всего один рывок нужен, но рывок метров на сто. Появится в это время машина — мне хана, даже укрыться негде. И больше бежать некуда, если я так и буду чесать вдоль шоссе, то попадусь, тут уже никаких сомнений.
Два двухэтажных здания с балкончиками — мотель. Затем еще кусты, через них дорога просвечивает. Напротив через дорогу школа, справа от школы длинные ряды боксов вроде классического советского гаражного кооператива — хранилище, склады, сдававшиеся в аренду. Дальше стадион, кажется, а за стадионом роща. Почти что лес, как снимок показывает и как я отсюда вижу. Если доберусь до той рощи, то смогу изменить свой маршрут уже вполне непредсказуемо, вроде как новый старт появится.
— Ну чего сидим? — спросил я сам себя шепотом. — Машину ждем?
Может, и ждем. Лучше бы ее сперва пропустить, а потом рвануть. Но если она на шоссе встанет? Я бы остановился, дорога прямая и просматривается далеко, так можно ее вообще перекрыть. Так что тянуть, наоборот, нельзя, иначе меня отрежут от всех разумных путей бегства.
Старт, короче.