Заберу тебя, девочка

Она вцепляется тонкими похолодевшими пальцами мне в руку, стараясь ослабить мою хватку, только ничего у нее не выходит.

Невероятной синевы глаза расширяются. Черный зрачок пожирает радужку. Чувствую под пальцами, как в нервном ритме рвется ее пульс.

— Хочешь знать правду? — цежу сквозь зубы, стараясь хоть немного удержать все то, что рвется наружу. — Ну так слушай…

Замерла, но взгляд не отводит.

— Твой папаша вляпался в очень нехорошую передрягу. Ты здесь, чтобы, прикрываясь тобой, ему не могли диктовать условия, — вглядываюсь в ее расширенные зрачки и вижу свое отражение.

— Как ты думаешь, чем зарабатывает твой папочка себе на жизнь? Не знаешь. А я тебе скажу, раз ты так хочешь правды. Финансовые махинации. Этим сейчас никого не удивишь. Да вот только есть нюанс. Семья твоего женишка. Чем, думаешь, его семья занимается? Странно будет, если скажу, что тем же? Нет, не странно. Сейчас это в пределах нормы, наверное. А чем занимается твой драгоценный будущий муж? — жду ответа. Но она молчит, поджав губы. — У твоего мудака есть доля в наркобизнесе. Он, по сути, занимается распространением наркотических средств. Дружок одной из твоих подружек, кстати, в деле. Вот и папаша твой попал в этот замес. Видимо, жажда наживы не прошла стороной.

— И ты за это меня ненавидишь? — сипит она, а я еще чуть больше сдавливаю шею. Морщится от боли. — Не понимаю, при чем тут я? — шепчет одними губами.

— В одном из таких клубов, подобных тому, откуда я тебя вытащил, одну девушку подсадили на таблетки. На вид все безобидно.

Только вот случился передоз. Понимаешь? — пока все это говорю, у самого голос становится все тише и тише. Словно сам себе глотку сдавливаю. А ведь это совсем не то, что я должен был ей сказать. Совсем не то… — А ей было всего девятнадцать, — отпускаю, наконец, ее, пока не придушил, отталкиваюсь от стены, не замечая, как девчонка оседает на пол, держась руками за шею.

— Мне жаль, — сипит она, откашливаясь, а на глазах ее, только сейчас обернувшись, вижу слезы. Одной рукой растирает шею, где, скорее всего, останется кровоподтек.

— Я и подумать не могла, что все так…Если бы я могла… хоть что-то могла бы сделать, — всхлипывает."

"Только меня все больше распаляют ее ненужные мне извинения. Жуткое желание отыграться на ней за свои страдания и переживания выходит на первый план.

— Да что ты можешь? Ну вот что? Что, мать его? Я не смог, а ты что могла бы сделать? Уйди лучше, — говорю, а сам слышу свой рык со стороны. — Уйди, — отворачиваюсь.