Я была укрыта теплым покрывалом. И как только почувствовала холод на плечах, укуталась в него еще больше, подбирая под себя ноги. Я нахожусь на заднем сиденье машины. За рулем мужчина. В кепке.
— Вы кто? — произношу хрипло. Со сна голос свой не узнаю.
Он молчит.
— Остановите машину, — начинаю нервничать еще больше. Паника накатывает все больше и больше.
Двигаюсь к двери и хочу дернуть за ручку, но дверь тут же блокируется.
Меня начинает знобить.
— Выспалась? — ловлю его темный взгляд в зеркале заднего вида.
— Куда вы меня везете? — оглядываюсь по сторонам, понимая, что мы не в городе, да и вообще не в населенном пункте каком-либо. По сторонам снежные поля, вдали лес.
— Туда, куда нужно, — звучит убийственный ответ.
Спокойно, Рената. Ты еще жива, а значит, у этого громилы в планах пока нет пункта прикопать твое тело где-нибудь в лесочке.
— Как я здесь оказалась? — совершенно не помню ночь.
У меня же девичник. И свадьба на днях…Господи!
Я заглядываю под покрывало, на мне все то же платье.
— Ты не помнишь? — снова его пронзительный взгляд в зеркале.
— Нет, — качаю головой.
Снова обращаю внимание на его руки. Он крепко сжимает руль. Рукава кофты задраны до локтей. И то, что я вижу, определенно впечатляет. Я залипаю на жгутах вен, бугрящихся под кожей.
— Тебя, скорее всего, опоили наркотой и возбудителем, — говорит спокойно.
А я чувствую, как мои щеки начинают пылать. Шея горит.
— Возбудителем? — переспрашиваю, не веря своим ушам.
— Да, ты ластилась ко мне как кошка, — усмехается, а мне становится стыдно за то, что я могла сделать.
— Остудить? Вы что? Мы…? — мое сердце подпрыгнуло к горлу, а в висках задолбил пульс от страха, что неужели я смогла переспать с этим вот представителем мужского пола. Я же замуж выхожу… Господи! Это же должен был быть мой первый раз.
— Нет, — отрезвляет меня его голос.
— Кто вы такой? Вы понимаете, что меня будет искать отец? Вы не понимаете, с кем связались! — начинаю защищаться как могу. А больше мне и предъявить-то нечего.
Я домой хочу. В глазах собираются слезы.
Он молчит, смотря перед собой. На его лице даже мускул не дернулся от моей истерической речи.