— А почему ты не строишь бизнес-планы, которые будут работать не за мой счет? Женись на какой-нибудь принцессе, заделай ей ребенка и наслаждайся. Почему ты всегда лезешь в мою жизнь и пытаешь перекроить ее под свои планы?
— Вы же с мамашей перекроили мою? Так что я в своем праве.
Это просто невероятно.
— О чем ты, Матвей?! Никто ничего не кроил. Родители любили друг друга, ты прекрасно знаешь это! У нас была нормальная семья! Обычная. Да, так случается, что первый брак заканчивается по трагическим причинам, и спустя время люди начинают заново.
— Отличный вариант.
— И это говорит человек, который меняет девушек как перчатки?
— Я разве что-то говорил о целибате? Пускай бы тоже менял, я не против, ему же новую жену приспичило. Еще и тебя завели.
— Это слова обиженного мальчика, Матвей. Детский разговор.
Его губы растянутый в циничной ухмылке:
— Раз ты такая взрослая, то возвращаемся к серьезным вещам.
— И что дальше, Мет? Что? Будешь приходить и нянчится с племянником? Зачем тебе все это?
— Затем, что старик Ремизов…не отец твоего сосунка, а дед – еще жив. И у него в заявлении есть пункт, что львиная часть его имущества перейдет первому правнуку.
— Отлично. Только при чем тут ты? Даже если мы с Маратом заведем ребенка, ты к нему не будешь иметь никакого отношения.
Снова улыбка, от которой мороз по коже:
— Я просто пекусь о благосостоянии своего будущего любимого племянника.
Мы оба прекрасно знали, что ему глубоко плевать на благосостояние кого бы то ни было еще кроме самого себя. И если он озадачился этой беременностью, то значит был план, как все вывернуть в свою пользу."
"— Откуда ты вообще знаешь о чем написано в завещании Ремизова? Для всех них – ты посторонний. Всего лишь брат жены младшего сына. Вряд ли кто-то захотел обсудить с тобой столь личные подробности.
Темные глаза брата предупреждающе блеснули.
— Следи за словами, Есения.
— Что я сказала не так? Ты для них – просто человек со стороны.
…Которому они дали год на то, чтобы проявить себя. И если Матвей ничего не добьется, то Ремизовы с чистой совестью распрощаются с ним, и будут считать, что договоренности с нашим отцом закрыты.
Почему-то эта мысль грела. Я, наверное, хреновая сестра, но во мне не было веры в брата.