— И тем не менее ты прислала именно это, — сказал он, продолжая наблюдать за мной словно коршун за синицей. В холодном строгом взгляде невозможно ничего прочитать, и от этого еще страшнее.
— Я не знаю, как это возможно. У меня такого даже в черновике не было. Вот смотрите, — я выхватила телефон из кармана, открыла облако, в котором сохраняла последний вариант после того, как просидела над ним полночи. Нашла нужный документ, открыла его и протянула мобильник Роману, — там такого нет.
Не отводя от меня подозрительного взгляда, он забрал у меня телефон.
— Посмотрите, — взмолилась я, — сами все увидите.
Будто нехотя поддавшись на мои уговоры, он принялся изучать документ.
Неспешно пролистал его до самого конца, потом обратно, задерживаясь лишь на некоторых моментах, после чего вернул телефон.
— Вы же видите, тут другое, — у меня пекло глаза и дрожали губы. Еще чуть-чуть и я позорно разревусь прямо у него на глазах, — Я не понимаю, как так вышло, что к вам попало то, что попало.
Да что же это за чертовщина-то? Да как это вообще возможно? Я не в себе что ли была, после бессонной трудовой ночи? Или…или что?
Глаза запекло еще сильнее.
— Реветь собралась? — хмыкнул Роман.
— Простите, — мазнула ладонью по щеке. Не хватало еще добить свой позор рыданием в кабинете у начальника. Этим горю не поможешь, — дайте мне, пожалуйста, пару минут времени, и я пришлю вам нормальный вариант. У меня все готово…я просто еще раз пролистаю, чтобы не пропустить что-нибудь."
"Я уже не знала можно ли верить своим глазам.
Роман Дмитриевич перевел взгляд на окно, пару минут побарабанил пальцами по столу, о чем-то размышляя, потом раздраженно хлопнул ладонью. Я даже подскочила от неожиданности и в очередной раз попрощалась со своим местом в этой фирме.
Сейчас он меня точно на кол посадит…
Однако Седов, даже не взглянул на меня. Вместо этого набрал чей-то номер:
— Кирилл, здравствуй. Пробей-ка мне кое-что в проектном отделе. Я тебе сейчас скину на почту, — прижимая телефон плечом к уху, от быстро щелкал по кнопкам, — можешь смотреть.
После разговора он выглядел еще более раздраженным чем прежде.
— Вот скажи мне, почему я должен этим заниматься?
— Простите, — я шмыгнула носом, — мне очень жаль, что так получилось.
Словами просто невозможно передать как мне жаль. Просто до дрожи. До истерики.
Так облажаться не каждому дано, для этого талант нужен.