Я ведь хожу и на пляж, и в бассейн, и там на мне только трусы и купальный лифчик, и все! И там я не стесняюсь. Сейчас ведь то же самое, правда?
Неправда. Совсем не то.
На пляже и в бассейне меня никто не прожигает насквозь таким взглядом, от которого жарко и стыдно одновременно.
Я цепляюсь пальцами за верхнюю пуговицу и не могу ее расстегнуть. Руки трясутся.
– Ну что ты ломаешься, девочка? – хмыкает Лекс. – Перед рыжим могла, а передо мной нет? Я точно не хуже его. Хочешь заценить?
И он одним рывком снимает с себя футболку, отбрасывая ее куда-то в сторону.
У Лекса литые, будто выточенные из камня мышцы, широкая грудь с клином темных волос и ровные кубики пресса. Он не накачанный, как те бодибилдеры с плакатов или как парни, которые едят протеин и ходят в качалку, все его мускулы выглядят совершенно рабочими и до ужаса настоящими. И это…
Да, это красиво.
Я шумно сглатываю и непослушными пальцами расстегиваю верхнюю пуговицу.
– Умница, – бархатно шепчет он. – А дальше?
Еще одна пуговица. Видна ложбинка декольте, и это стыдно до безумия, но одновременно с этим меня потряхивает от какого-то непонятного мне чувства.
– Охуенная девочка, – Лекс продолжает пожирать меня глазами. – Высший сорт.
Я зажмуриваюсь и быстро, будто боясь передумать, расстегиваю все пуговицы до самого пояса юбки.
Слышу шумный хриплый выдох, а потом… потом резкую трель мобильного телефона. Непривычный звонок, какой-то тревожный.
– Сука, – Лекс добавляет к этому еще несколько крепких ругательств, а я осторожно приоткрываю глаза и вижу, как он торопливо одевается. – Датчик сработал, кто-то ломится к нам на базу.
Я не очень понимаю, что это значит, но выглядит так, что высшие силы услышали мои молитвы. И что у Лекса сейчас есть проблемы поважнее, чем выяснять, что прячется под моей одеждой.
Я отворачиваюсь от него и торопливо застегиваю пуговицы рубашки.
– Готова? Давай, девочка, в темпе, в машине закончишь, – тон у Лекса снова деловой, холодный, как будто не этот голос минуту назад мне жарко шептал, какая я красивая.