Джузеппе молча прошёл между столами, собрал сложенные пополам записки и сквозь прутья передал их посланнице, отражение которой множилось в окружающих зеркалах и, казалось, кружилось внутри зеркальной «подковы», множась на десятки изображений, то распадавшихся, то снова сливавшихся вместе.
– Кас, глобэс, киркос! – грозным, чужим голосом торжественно произнес Калиостро. Свеча в его руках погасла, и страшный нечеловеческий голос продолжал звучать в темноте.
– Гилэс, монте, суртэ! Эренца, готовно, молотило!
Шторы шумно разъехались, и яркий дневной свет ударил в успевшие привыкнуть к полумраку глаза гостей.
– Посланница уже в пути, путешествие займет несколько дней. Ответы я вам пришлю! – сообщил Калиостро очень уставшим голосом. Гости ошарашенно молчали.
– А сейчас прошу покорнейше меня простить, но силы покидают меня, мне нужно принять эликсир.
– Не беспокойтесь! – ответил герцог Рассел. – Идите отдыхать. Мы благодарны вам за предоставленную возможность.
– Да, да, конечно! – закивали остальные.
Леди Солсбери смахнула платочком слезу. Все поднялись с мест и двинулись к выходу.
Проводив гостей, Лоренца вернулась в дом. Джузеппе сидел за столом и читал записки. Она молча ждала, зная, что нельзя отвлекать мужа в такие моменты.
– Прикажи слугам собирать вещи! – сказал он. – Послезавтра мы уезжаем.
* * *"
"Подготовка к отъезду близилась к завершению. Часть вещей из запасов Лоренцы и Марии была продана, остальные – уложены в плетёные корзины, составленные в ожидании погрузки на полу у входа. Атанор был разобран и вместе с другим наиболее ценным лабораторным оборудованием упакован в большой деревянный ящик. Одной повозки теперь было явно не достаточно, и Калиостро отправил слуг на поиск для покупки ещё пары хороших лошадей и кибитки для багажа.
Своим близким и особо доверенным знакомым Калиостро сказал, что он приглашен в Россию собратьями по масонской ложе.
Санкт-Петербург
В России оказалось холодно. Гораздо холоднее, чем предполагал Джузеппе.