Тем более что предстоящая впереди стадия была далеко не такой долгожданной и приятной, как алхимическое Рубедо…
С утра площадь была забита жаждущим жестокого зрелища народом: в буквальном смысле слова тут яблоку было негде упасть. Сейчас здесь не было разномастных Дерантов, Карлосов, Сантино или Витторио, не было Альбертин, Виолетт, Коломбин или Орнелл: было одно, сожравшее отдельные личности и всосавшее их кровь, ум и волю чудовище, имя которому – толпа! Словно тысячеголовое море, толпа шумела, ревела и колыхалась приливами и отливами, ибо составляющие ее горожане утратили способность перемещаться, думать и говорить поодиночке.
Когда приехали кареты с членами городского магистрата и стражники, взяв копья поперек туловища, прокладывали им дорогу, каждый из зевак не мог отступить отдельно от остальных, потому что для этого не было места, и толпа, как единый организм, с протяжным вздохом откатилась на десять шагов назад, подвинув другую шеренгу стражников, оцепивших высокий эшафот и черный столб с привязанной к нему неподвижной человеческой фигурой, до колен засыпанной дровами.
После того как кареты проехали и знать заняла места на специально приготовленной трибуне, стражники ослабили давление, и толпа качнулась обратно, заполнив освободившийся было проход и позволив второму кольцу стражи освободить запретную зону вокруг эшафота.
Малая стрелка часов на башне ратуши упиралась в цифру десять, а большая, дернувшись, перескочила на двенадцать, и к эшафоту вышел отец Скопио, который всегда отличался педантичностью и неукоснительной точностью.
Несмотря на старания Скорпио, голос его не мог охватить всю площадь, но смысл прочитанного моментально передавался толпой от первых рядов все дальше и дальше, так что даже те, кто не услышал старшего инквизитора, с небольшим запозданием узнавали, о чем он говорил.
Скорпио закончил читать и свернул документ. Толпа вновь зашумела, послышались какие-то выкрики, не отличающиеся разнообразием, можно было разобрать некоторые, которые повторялись чаще других:
– На костер!
– Сжечь колдуна!
– Смерть еретику!
Белый ворон взмахнул рукой.