– Это заезжие, москвичи, они «коляш» трусят, «крыши» им ставят, на чужую землю лезут… Под Голованом ходят, он «черной масти», в Череповце зону держал, вроде даже «в законе», хотя некоторые базарят, что нет… В последнее время фарт к нему идет… На него буром переть все ссут, потому и беспредельничает, что укорот ему никто не дал… Придется тебе его на кол насадить!
– Мне?! – поперхнулся Граф.
– Тебе! – кивнул Коробейник. – Иначе никак!
– Послушай, я тебя зачем на зарплату брал? – возмутился Юздовский.
– В цвет базаришь, – кивнул собеседник и, прищурившись, выдвинул нижнюю челюсть, что выражало его готовность «лезть в бычку». – И с тех пор на тебя никто не наезжал! Так, в натуре?
Графу ничего не оставалось, как тоже кивнуть.
– Так…
– И Голован не на тебя наехал, а на какого-то фрайера… Это тебя вообще не шибёт, можешь ветошью прикинуться и отвернуться! Но если в чеклане масло есть, то вкуришь тему, а тогда ясен пень, что ветошью прикидываться нельзя! Если ты, конечно, всех этих коляш под себя взять хочешь!
– Почему?
– Да потому, что ты тогда им должен быть и за папку, и за мамку, и за ментов, – за всех, короче! А для этого надо себя поставить! И если кто-то сунул рыло в твое корыто и из него хлебает, ты должен засветиться и вопрос задать: а почему ты, пес, так делаешь?!
– Гм… А ты не можешь за меня обозначиться? Ну, от моего имени?
Коробейник то ли улыбнулся, то ли ощерился.
– Тогда надо у нотариуса доверенность выписать!
– Доверенность? – ошарашенно переспросил Юздовский, представляя, как где-нибудь на пустыре съехались с двух сторон машины с вооруженными бандитами и Коробейник предъявляет Головану зажатую в татуированных пальцах доверенность с такими же синими печатями, как его перстни. Сцена была совершенно невероятной!
– Включи мозги! – еще шире ощерился Коробейник.
– А я?!
– С тобой другой расклад! Ты же не на блатную педаль жмешь, у тебя другая жизнь, и в ней ты фигура крупная… Голован про тебя слышал – зуб даю!
– Я с ним встречался, – вырвалось у Графа, и он поспешно добавил:
– Давно.