– Сколько раз мы об этом говорили… Зачем опять-то?
Ира отстранилась.
– Я помню. Проголодался?
– Пожалуй…
– Сейчас приготовлю!
Ира скрылась на кухне. Трофимов стал раздеваться.
Жена, конечно, права. Но правду знают все, а истину – немногие. И истина в том, что на самом-то деле ничего значительного в его жизни не было… Кроме перстня. Перстень смысл всего – стержень его научных успехов, его известности, его авторитета. Это один-единственный весомый результат всего, чего он добился.
Трофимов принял душ и, перед тем как повесить одежду в шкаф, привычно выложил всё из карманов, чтобы потом по забывчивости не сдать что-то в химчистку вместе с костюмом. На стол легли использованные билеты – они понадобятся для отчёта в бухгалтерии, расческа, ключи, несколько мелких израильских купюр и мелочь.
Иван протянул руку и взял монету. В ту же секунду он буквально впал в ступор – на ладони лежал настоящий тирский шекель первого века нашей эры!"
"Трофимов обессиленно опустился на диван.
Он подбросил на ладони увесистый кружок, который непостижимым образом переместился из Иудеи начала эры в его ленинградскую квартиру.
– Ваня, иди завтракать! – крикнула из кухни Ирина.
– Что-то расхотелось. Видно оттого, что поел в поезде, – ответил он. – Извини!
Аппетит действительно пропал.