И, расстелив матрац с одеялом, позвали Фелисаду.
— Принимай жилье, хозяйка! Обвыкайся. Стерпись. Авось да прикипишь к нам душою, — то ли в шутку, то ли всерьез обронил бригадир.
Фелисада, оглядев теплушку, лицом просветлела. Не ожидала такой заботы о себе. Ничего не забыли лесорубы. Даже низкую табуретку смастерили. В углу — запас звонких березовых дров наготовили. А Петрович, исчезнув на минуту, вернулся с букетом рябиновых веток, поставил их в банку, и жилье вмиг преобразилось.
Мужики переглядывались, улыбались загадочно:
— Вот так старая плесень! Всем нам нос утер, не разучился к бабам клинья бить! Ишь, какой галантный! И в тайге кобелем остался! — смеялся над Петровичем чифирист Вася.
Всю ночь стирала Фелисада постельное белье бригады. Кучи рубашек, маек, носков сушились на веревках, натянутых между деревьев."
"А Фелисада, едва накормив бригаду завтраком, ушла в тайгу с ведрами. Трижды приносила грибы.
Пока мужики ужинали, баба поставила варить варенье, грибы на сушку готовила, нанизывала их в связки, развешивала ближе к теплу.
Управившись, белье принялась гладить. Не присела, не отдохнула до самой ночи.
С утра снова за грибами и ягодами в тайгу отправилась. И опять до сумерек на ногах.
За неделю вязки грибов топорщились по всему потолку теплушки. Три бочки засоленных груздей стояли в балке. Банки с вареньем выстроились в ряд на полках.
Мужики вначале не обращали внимания на бабьи заботы. Но когда Фелисада выставила к чаю банку варенья, всем понравилось. Решили не уступать. И уже на следующий день отпустил бригадир
Васю-чифириста рыбы наловить в Алдане. Тот и постарался. Не только на ужин, на всю неделю осетров натаскал. И обронил, что на зиму запас за неделю сделал бы. Федор его поймал на слове.
И Вася теперь из чифириста в рыбака выбился. Гордился. Да и то верно, никому из бригады не везло так, как этому худому малорослому мужику.
Эй, Вася, ты, верно, себя вместо наживки пользуешь? Как сумел рыбу к кайфу приучить?
Но Ваське было не до смеха. Он уставал так, что па ужин сил не оставалось. Какой чифир? Едва успевал отмыться от чешуи и валился на раскладушку до утра, даже на другой бок не поворачивался.
Фелисада жалела Ваську.