Когда он, словно почувствовав на себе взгляд, поднял голову и увидел меня, то так гадко усмехнулся, что сомнений не осталось: это он. Зря я оглядывалась в темном дворе по сторонам. Конечно, я ждала от него подставу, но не думала, что он падет так низко.
Янка по его ухмылке тоже все поняла. Я тут же двинулась в сторону Калистратова, но Казанцева схватила меня за руку:
– Наташ, не надо! Что ты хочешь сделать?
– Высказать ему все, что о нем думаю.
Стас тоже стоял, дожидаясь, пока я подойду. Злость во мне закипала каждую минуту все сильнее.
Глава семнадцатая
– Я представляла себе, как ты гладил мои влажные волосы, как целовал ладошки…
Наш неприятный разговор Калистратов начал с цитирования. Да еще таким насмешливым, противным тоном, что мне стало совсем тошно от него. Хотелось Стаса придушить! Это не мужской, да даже не человеческий поступок. И я точно не заслужила такого позора.
– …мы просто молча встречаем рассвет на разных балконах! – торжественно закончил Стас.
– Что ты несешь? – сердилась Казанцева. Она стояла рядом со мной. Я же пока просто сжимала кулаки, раздумывая, куда в первую очередь вмазать Калистратову. Жаль, что под рукой у меня не было ничего тяжелого. Одним пеналом, как для Галушки, здесь не обойдешься.
– Интересно, а что скажет директор школы, когда узнает, что у географа роман с ученицей? Может, не одного меня попрут, как думаешь, Зуева? Поговорить мне с бабушкой?
– Да хоть с дедушкой и со всей своей родней поговори, – наконец сказала я.
Последнее предложение я произнесла, чтобы позлить Стаса, но по моей интонации было ясно: мне не все равно. Тогда Калистратов противно расхохотался.
– А я скажу, что видел, как вы в кабинете после уроков уединяетесь.
– Врешь! – возмутилась я. – Не было такого.
– Не вру, а немного приукрашиваю. У тебя учусь. Какая же ты жалкая стукачка, Зуева."
"– Человека более жалкого, чем ты, сложно найти, – парировала я. И снова в моей фантазии я должна была стоять перед Стасом, гордо вскинув голову, но на деле мой голос предательски дрожал.