Связано это было не столько с тем, что он занимал последнюю строчку в списке Крепкой Земли (несмотря на столь “низкий” статус, в этом списке имелось всего сорок учеников внешнего круга. И были они таковыми просто потому, что пока еще не накопили очков для повторного экзамена. Никто не сомневался в том, что их сила равнялась той, что обладали ученики с золотым жетоном), сколько с тем фактом, что на его поясе висело двое ножен.
Из каждого выглядывала витая рукоять длинной, широкой сабли.
Клятый Айан Гор был один из редких монстров, способных одинаково успешно сражаться любой рукой.
Родись Айан не в захолустье, а в том же клане Хищных Клинков, то, возможно, сейчас носил бы и вовсе – не изумрудный, но деревянный жетон личного ученика. Наверное, именно за этот дар дом Тарез даровал ему нашивку старшего слуги.
Среди всех учеников внешнего круга, имевших отношения к Тарезам, Гор занимал главенствующую позицию.
Амбициозный, умелый и сильный.
Вот вся информация, которую Хаджар с Эйненом успели добыть от Доры. Девушка обладал воистину пугающими знаниями о населении школы Святого Неба и наотрез отказывалась отвечать зачем и откуда у неё подобные познания.
– Смотрите! – засмеялся Айан. – Эти псы еще и лаять умеют!
Полсотни подпевал Гора, будто по команде, ответили дружным смехом.
– Если кто-то хочет увидеть, как дом Тарез разбирается с теми, кто обидел его слуг, можете подходить поближе. Но поторопитесь, действо закончится очень скоро.
Гор скинул с плеч верхнюю половину одежд. Оставшись в одних только штанах, он показательно заиграл крепкими, натруженными мышцами. Лет ему было немногим больше двадцати, но спеси хватило бы на срок в трое больший.
– В прошлый раз веселье досталось тебе, – Хаджар отвязал ножны и бросил их на землю.
Эйнен не стал спорить. В Лесу Теней он действительно в одиночку разобрался с Аразом. Было бы справедливо позволить Хаджару самостоятельно разобраться с проблемой.
Народ, наблюдавший за сценой, и в правду начал потихоньку собираться в круг. Не то чтобы им стало безумно интересно, просто делать в топях было откровенно нечего.