Подумав мгновение, он прокусил себе кончик языка. Острая вспышка боли на миг отрезвила его и он смог сделать еще несколько гребков.
Третий метр подземный реки обрушился на него столь мощным давлением, что вместе с желанием спать, Хаджар начал осознавать, что давление влияет и на его память.
Сцены прошлого постепенно покидали его сознание. Они погружались куда-то под слой миражей и сумрака. Такого же едкого и вязкого, что царил в Долине Болот.
- “Ну уж нет!” – мысленно воскликнул Хаджар.
Внутри своего сознания он обнажил Черный Клинок и, преисполненный яростью и гневом, принялся рубить и кромсать навалившееся на него давление.
Ведь именно в детстве у каждого человека есть те сны, что идут с ним рука об руку на протяжении всей жизни. Постепенно из миражей и игр подсознания они превращаются в жизненный опыт. Влияют на принятие решение, на сам ход жизни.
И именно это пыльца, вливаясь в самые микроскопические щели на защиту души Хадажра и стала преградой четвертого метра глубины.
Каменные стены пещеры постепенно менялись на каменные стены дворца. Глухое журчание подсвеченной травой воды на громкий смех его матери. Даже сами пучки травы, колышущиеся и ведомые течением, на черные пряди волос Королевы Элизабет.
– Хаджар, мальчик мой, – она подняла на руки насупившегося четырехлетнего ребенка.
Хаджар отвернулся в сторону и недовольно скрестил руки на груди. Элизабет засмеялась и принялась его щекотать. Он отбивался как мог… Хотя, ладно – почти совсем не отбивался ему нравилась эта игра.
– Посмотри туда, мой маленький ученый, – Элизабет, прекратив игру и дав ребенку отдышаться, указала на окно.
– Окно, – резонно заметил маленький мальчик.
– А за ним?
Мальчик присмотрелся. Что было там, за окном? За садом, в котором, в скором времени, он сможет играть со своей сестренкой. За древней горой, на которой стоит замок предков его отца – Короля Лидуса. За Морем Песка, за империей Дарнас, за бескрайними просторами неизвестных людям земель. Равнин. Горных Хребтов. Морей. Океанов.
– Не знаю, – покачал головой мальчик.