– Никто из ныне живущих в Империи и близко не подошел к уровню основателя нашей школы.
Хаджар посмотрел на свои руки. Только что, собрав воедино знания и мистерии пути Духа Меча, он почувствовал, что сделал очередной шаг по пути развития. Но, видимо, шагом это назвать было трудно.
Скорее – маленький шажок или и вовсе – незаметный толчок. Но, даже так, сколько бы не предстояло еще пройти – он с честью выдержит этот путь.
– Вторая часть испытания – битва, – Наставник сделал широкий взмах рукой. Иероглиф внутри артефакта вновь вспыхнул.
Хаджар скептически изогнул правую бровь. Почему-то прошлое испытание казалось ему сложнее. Разумеется, если бы он обнажил клинок, то смог бы с легкостью выдержать и его, но даже так…
Големы?
Ха, плевое дело!
– Погоди, не торопись, – Жан остановил уже идущего к лестнице Хаджара.
– Какое, достопочтенный Наставник?
– На каждого големы ты можешь потратить не больше двух ударов. А в случае, если хоть один из их сможет коснуться тебя, то ты немедленно проиграешь.
Хаджар кивнул. Теперь испытание действительно выглядело “испытанием”.
– У тебя, как и в прошлый раз, есть время для подготовки."
"Вернувшись на помост, Хаджар, шокируя не только зрителей, но и Наставника Жана, вновь уселся в позу лотоса и положил перед собой клинок.
По трибунам вновь покатились волны шепотков.
– Он с ума сошел?
– Да, может его понимание Духа Меча стоит наравне с учениками внутреннего круга, но пять големов это не тоже, что биться с одной техникой!
– Не забывайте, что он один из тех, кто вернулся из Долины Болот! А значит выжил в сражении с учениками школ Талой Воды и Быстрой Мечты!
– Проклятье, и ведь верно! Кажется, я сделал неправильную ставку.
Хаджар, даже будь у него такая возможность, не слышал переговоров зрителей. Он вновь погружался в Реку Мира. Только на этот раз его взор был обращен вовсе не в сторону звезды Духа Меча, а в глубину собственного сознания.
Он чувствовал, что ему крайне необходимо вновь погрузиться в медитацию над изображением Черного Генерала. Раскрыв в сознании свиток – лишь память о настоящем манускрипте, он вновь вгляделся в удар своего далекого предка.