Оно никогда не согревало. Скорее пугало. Тот, кто никто не видел, как горит корабль в море, не сможет понять ужаса, который испытывал человек, находящийся в центре двух первородных стихий.
Огонь и вода никогда не были хорошими соседями. Когда же они боролись друг с другом, то любой, кто попадал между ними, был заранее обречен на гибель.
Выживших в море никогда не добивали. Просто не видели в этом необходимости. С чем не справилась картечь, куда не дотянулась абордажная сабля, с тем, обязательно, разберется само море.
– Опять ты здесь, – прозвучал голос позади.
Эйнен обернулся. На рее, прислонившись плечом к мачте, стоял его отец. Он не был высокого роста и не обладал мощной конституцией.
Сухой и поджарый, с одним глазом, множеством шрамов на лице и кинжалом, который никогда не покидал его правой руки. Просто потому, что однажды её – руку, покинула кисть и теперь вместо неё красовалось лезвие клинка.
– Мне нравится любоваться закатом, – почти не соврал Эйнен.
Отец с детства учил его пользоваться полуправдой и недосказанностью.
– Или не нравится слушать крики умирающих, – улыбнулся жуткой, желтоватой улыбкой, бывалый пират, контрабандист и торговец рабами.
Отец Эйнена занимался на море всем, что могло пощекотать его нервы и принести прибыль.
– Можно к тебе?
Немного подумав, Эйнен отодвинулся в сторону, освобождая в тесной бочке достаточно пространства, чтобы туда мог втиснуться еще один человек. Что его отец не промедлил сделать.
Какое-то время они оба молча вглядывались вдаль."
"– Однажды ты уплывешь туда, – внезапно, полным печали голосом, произнес его отец. Эйнен хотел было тут же возразить, что не покинет семью, но отец прервал его властным жестом. – Пусть у меня только и один глаз, – он непроизвольно коснулся повязки на левом глазу. – но это не значит, что я стал меньше видеть. Ты уйдешь, я знаю. Не надо отрицать.
Эйнен не стал. Этим вечером, сдирая до крови свои руки, пытаясь очистить их от крови ограбленных честных морских торговцев, он твердо решил, что в следующий заход в порт точно уйдет.
Он просто не мог… больше не мог так жить.
Сомневался и до жути боялся, что если останется, то в следующий раз он будет смывать с рук кровь не торговцев, а… его собственного отца.
– Я люблю тебя, сын.
Эйнен вздрогнул. Он не слышал этих слов от отца уже очень давно.
– Держи, – на край бочки, практически полностью её пересекая, лег сверток.