Хаджар в последний момент успел поймать падающее тело Герана. Императорский доспех постепенно уменьшался и стягивался в массивный изумрудный браслет на запястье Прайса.
Сам же мечник постепенно принимал вид, схожий с тем, что был у Эйнена. Его кожа зеленела, а по лицу начала течь зловонная, густая жижа.
– Яд, – произнес Хаджар и выругался.
На боку Прайса, в том месте куда пришелся удар предназначавшегося Хаджару болта, алела небольшая царапина. От неё по коже Прайса расходилась паутинка чернеющих капилляров и сосудов.
Если бы не зеленоватый оттенок, Хаджар бы сказал, что это сильно напоминало действие яда секты Черных Врат.
– Надо убираться отсюда.
Хаджар начал взваливать на себя стонущего Прайса, но тут же оставил попытки.
Рядом с его ногой в землю вонзился кинжал, по чьему лезвию скатывались капли зеленой жижи.
– Если сможешь победить меня, то из этого образца получится вывести противоядие, – донеслось из тьмы.
Хаджар бережно опустил Прайса на землю. Посмотрел на еще больше побледневшую Дору. Она вцепилась в Эйнена так, словно боялась, что если отпустит, то они не просто умрут, а весь мир по швам разойдется.
Толку от неё, сильной и могучей старшей наследницы клана эльфов, сейчас не было никакого.
– Кто ты?! – выкрикнул Хаджар.
Он поднялся на ноги и выставил перед собой Черный Клинок. Плащ за его спиной, повинуясь воле хозяина, раскинулся широкой сферой, укрывшей трех адептов.
– Не беспокойся. Я не причиню им вреда. Во всяком случае, пока не убью тебя. Этот хороший вечер достоин того, чтобы завершить его славным поединком.
И из тьмы, под свет пожаров, вышла высокая женщина. Верхнюю половину её лица скрывал шлем. Лишенный забрала, он закрывал переносицу и виски стальными клыками. Из навершия по ветру, одновременно с длинным красным плащом, струились её черные волосы.
Полный латный доспех Императорского уровня, не был способен скрыть изгибы стройной фигуры. Разрезанная кожаная юбка прикрывала стальные “штаны”, плавно переходившие в высокие сапоги.
За спиной у женщины адепта покоился жуткого вида меч.
В отсветах пожара она выглядела прекрасной возлюбленной призрака смерти.
Но взгляд Хаджара был прикован вовсе не к ней. Он смотрел ей за спину. Там, на ветвях одного из усеянного трупами деревьев, сидела птица.