Последний аргумент “силы” закончился у него вместе с растраченной каплей эликсира богов.
– Я не стану тебя обманывать, маленький воин, – вздохнула Гера. – То, что я не позволила брату убить тебя, это не потому, что я питаю к тебе симпатию.
– А я думал это Великий Предок остановил его меч.
Гера улыбнулась. Она сделала какой-то неуловимый жест рукой и на плечи Хаджару опустились сразу несколько розовых лепестков.
– Эйнен был бы в восторге, – пробурчал Хаджар.
– Мы могли бы погрузиться в диспут, сама ли я его остановила или это Великий Предок двигал моими руками, – Гера подошла к Хаджару поближе, но тот отшатнулся.
– В клетке я сидеть не стану, – голос Хаджара звучал твердо и крепко. – Лучше смерть, чем жизнь в рабстве.
– Жизнь всегда лучше смерти… Когда-нибудь ты это поймешь.
Хаджар склонил голову на бок. Он вглядывался в глаза Геры и видел там одновременно легкий испуг, надежду и все тот же океан сочувствия.
– Тогда в чем вы видите решение этого вопроса?"
"– Я сильна в целительстве, это верно, но любой целитель всегда еще и могущественный алхимик, – Гера подошла к дереву и, произнеся на неизвестном языке молитву, отломила небольшую веточку. – Я сделаю пилюлю. В течении восьми лет она будет укреплять твою печать.
– И поему же в течении всего восьми лет?
– Потому что, маленький воин, если ты не справишься. Если не сможешь в течении семи лет стать Повелителем, то это пилюля из лекарства превратиться в яд и мгновенно убьет тебя.
Гера делала какие-то пассы руками. Прямо из воздуха (вернее, из её пространственного артефакта) появился котел. Он завис в пространстве, а под ним вспыхнуло фиолетовое пламя.
Эльфийка, сняв маленькую крышку, бросала в емкость самые разные ингредиенты.
Все эти драгоценности, которые заставили бы любого простолюдина думать о продаже собственной души эльфийке, та использовала так же легко, как порезавшийся мальчишка – подорожник.
Свое зелье она помешивала при помощи отломленной ветви, сквозь которую проводила собственную энергию. Постепенно менялся цвет пламени.