Могучие мышцы коренастого воина, при каждом его движении, округлялись катящимся с горы валунами.
Тяжелые мечи были одним из самых редких видов оружия. Неповоротливые, они требовали от своего владельца таланта не только в пути Духа Меча, но и в техниках укрепления тела.
Любой “дурак”, достигший стадии истинного адепта, мог поднять и в трое больший вес, но вот использовать её в бою, да еще и если это артефакт. В такой ситуация любое неверное движение могло привести к тяжелой, а может даже и смертельной травме.
Но в то же время, если адепт добирался до определенной высоты во владении тяжелым мечом, то становился одним из самых пугающих противников.
Одно прямое попадание мечника средней стадии Небесного Солдата, владеющего тяжелым мечом, могло смертельно ранить даже Рыцаря Духа.
– Ярость Носорога! – выкрикнул адепт.
Он сделал два размашистых удара своим монструозным клинком.
Встретившись по центру они сформировали вихрь силы. Она буквально вырезала целые куски породы из камней и земли. Вытягиваясь и принимая форму, атака мечника приняла очертания рога Носорога.
Огромного, давящего невероятной силой, рога длинной в четыре и шириной в два метра.
Но на этом атака разбойников не остановилась. Два адепта с пальцами ударили оружием. Их техники выглядели как увеличившиеся шары булавы. Они летели прямо позади рога."
"Вид этой атаки настолько возмутил целомудренного Эйнена, что тот не стал даже думать, о том, чтобы сдержаться.
Вонзив копье в землю, он с ревом влил в технику две третих от запаса сил. Теневая обезьяна забила лапами в могучую грудь. Она расширялась и росла, а помимо торса постепенно стали проявляться лапы.
Пот покатился по лбу Эйнена.
Он так до конца и не смог сформировать своего тотемного зверя до конца, но даже так – могучая обезьяна в радужной броне смогла отбить в сторону рог. Сила столкновения была такова, что Эйнен не справился с защитой и эхо от чужого удара все же коснулось его тела.
Сплюнув кровью, островитянин не остановился. Рог вонзился в тело одного из булавщиков. После прямого попадания от того не осталось даже лохмотьев одежды.