Обычно они к вип-клиентам сразу подбегают, а тут что-то запропастился…
Казалось, отвернулся буквально на мгновение, а девушку из вида потерял…
Когда вновь нашел, то почувствовал, что все внутри стало каменным, холодным. Моя русалочка шла, пошатываясь, с двумя мужиками, в сторону кабинетов.
И от осознания того, что та, что мне до безумия понравилась, такая же, как и все остальные, накатила дикая ярость. Безумие какое-то.
Тренер, когда я так увлекался, меня вырубал сразу, потому что по-другому не остановить было.
Правда, за все время занятий кикбоксингом такое случалось всего пару раз. Но для большого спорта я все же оказался непригоден. Мало ли, когда планку могло рвануть?
Вот в тот раз и рвануло. Мощно.
Сразу в голове застучало: «Моя. Моя. Какого хрена? Какого хрена с ними? Я первый увидел! Я первый буду ее..!»
Я пошел следом, стараясь ступать как можно бесшумней и радуясь, что мои друзья успели рассосаться по делам, и никто меня не задержит. Повеселюсь, значит…
То, что я неправильно оценил ситуацию, стало понятно практически сразу.
У меня от одной мысли, что могло бы случиться с девочками, если б я не успел сейчас, в голове что-то щелкнуло.
И включилось то самое безумие, которое только тренер умел останавливать.
Но здесь тренера не было. И хорошо.
"Переломанные придурки надолго запомнили, каково это — быть беспомощными и ничем не управляющими. А я, когда закончил с ними, вызвал Рашидика, он как раз на смене был у себя в отделении. И передал с рук на руки.
А сам все это время, пока с полицией общался, на руках русалочку держал. Маленькую такую, хрупкую. С нежными губами, вкус которых я все же позволил себе ощутить.
И ни от одной женщины меня так не торкало, как от нее, этой, пошло одетой, пошло пахнущей дешевыми духами, но такой вкусной, такой чувственной, сладкой девушки.
Глава 26
Азат. Сладкая
Сладкая девочка на моем плече тихо стонет во сне, морщит лоб. Ей явно что-то нехорошее снится. Надеюсь, не я. Хотя я и сорвался, конечно, словно с ума сошел, но все же… Старался быть нежным. Это для меня не особенно свойственно, я обычно не думаю об удовольствии женщины. Но с ней хотелось быть другим.
Даже до того, как узнал, что она Перозова.
И до того, как понял, что она — нетронутая.