А ведь их приходилось скрывать не только от немцев, но и от бандеровцев, которые никогда не жалели для бойцов пули. Через его хату прошло двенадцать солдат, влившихся позднее в партизанские отряды. Упрекать старика не хотелось даже в малом, после крепкой горилки мало ли чего можно наговорить. Уважение он заслужил, но Богдан не мог удержаться от следующего вопроса:
— А кому именно?
— Украинской повстанческой армии. И попробуй не отдать! Тогда заберут все силой, а то еще и убьют. — Старик вздохнул: — Вот такая у нас нынче жизнь… Даже не знаешь, от кого пулю можешь схлопотать.
"Околица простиралась далеко, обозначенная высокими вешками, между которыми протянулись крепко сколоченные прутья. Вся земля перед вешками принадлежала старику, и вся она была засеяна пшеницей, отдельной широкой полоской вдоль самой ограды произрастал овес. Так что старик малость лукавил, ссылаясь на свою беспро-светную бедность.
В чернильной пустоте ночи прятался реденький лесок, зажатый по обе стороны пашнями с колосящимися хлебами.
Где-то там находилась группа прикрытия, на случай если Гамула надумает отбить пленницу.
В горнице было душно, оттого старшине Щербаку не спалось. Самое удивительное, усталости не ощущалось, а потому единственное, что ему оставалось, так это рассматривать узоры на стенах. Замысловатые, со всевозможными завитушками и кружевами, раскрашенные в яркие цвета, они невольно притягивали взор. Странная нераспутанная паутина, не имеющая ни начала, ни конца. Эдакий кусочек вселенной, перенесенный на стены украинской хаты.
Побродив по Украине, старшина видел разные хаты: богатые и не очень, со средним достатком и вовсе без него. Всякий хозяин непременно старался украсить свое жилье.
Незаметно наступил рассвет. Сначала чернота отпустила из плена дальний лесок, темневший неровной полоской, затем заколосившуюся рожь, волной убегающую к горизонту. Солнечные лучи стали задираться, шаловливо светили в лицо.