Плавать я не умею, но бороться с внезапно возникшем желанием зайти туда босыми носами, точно не буду.
— Приехали, — сообщает бабушка.
Выбравшись из автомобиля, поднимаю взгляд на возвышающуюся надо мной махину из красного кирпича.
— Проходи, дорогая, — указывает на аккуратную мощёную дорожку. — У нас большая территория. Есть свой сад и пруд.
Выгибаю бровь.
Говоря по правде, территория и впрямь поражает своими размерами, пространством и высаженной повсюду зеленью. Впрочем, не меньше поражает и дом моего деда, бывшего губернатора.
Он, чужой, огромный, укрытый ползущими ветками дикого винограда, наряду с настороженностью вызывает во мне то странное волнение, к которому я не была готова.
— Всё же, думаю, ты устала с дороги. Давай сразу поднимемся наверх, я покажу тебе твою комнату, — предлагает Алиса Андреевна, когда оказываемся в помещении.
Киваю и послушно плетусь за ней.
Поднимаясь по белоснежной мраморной лестнице, разглядываю внушительную хрустальную люстру, подвешенную на длинных цепях.
— Впечатляет?
— Красиво.
Дорого-богато. Так про это говорят.
— Наш дом, — пожалуй, единственное, что осталось от прошлой жизни, — с глубокой тоской в голосе произносит она. — Теперь, когда ты приехала, в нём не будет так пусто и одиноко. Нам сюда, — провожает до комнаты, расположенной в самом дальнем углу. — Входи, — пропускает вперёд, тоже заметно нервничая.
Осматриваюсь.
Здесь очень светло, просторно и свежо.
Пастельные тона. Изящная мебель. Большое резное зеркало и туалетный столик, принцесскина кровать на высоких ножках.
Стук моих каблуков нарушает тишину, неприятно режущую слух. Правда, как только бабушка распахивает стеклянные двери, ведущие на примыкающую веранду, спальню тут же заполняют звуки пения неугомонных птиц, перекликающихся на своём собственном языке.
— Ну как тебе? Нравится? — спрашивает она с надеждой.
Я в этот момент пристально разглядываю одну из больших картин, на которой изображена хрупкая балерина в невесомом, воздушном платье голубого цвета.
— Ты можешь поменять что-то по своему вкусу, если пожелаешь.
Протягиваю руку, снимаю рамку со стены и кладу изображением вниз.
— В этом большом доме найдётся другая комната? — интересуюсь холодно.
Стоило догадаться, кому принадлежала эта. Сердце ведь буквально разорвалось, когда я сюда вошла.
— Это самая лучшая спальня. К тому же, с веранды видно море и горы… — растерянно произносит женщина в ответ.
— Она здесь жила, — проговариваю сухо.