Прибывший на опознание Эдуард Зарецкий заявил, что труп не принадлежит его дочери»
«Ужасная правда! Известную приму-балерину Анастасию Зарецкую удерживали под землёй»
«Шок! Бедная Настя всё это время находилась в бункере»
«Секретное бомбоубежище на маяке. А вы знали?»
Помню, как, будучи подростком, изучала все материалы, которые удавалось найти в интернете.
У меня под кроватью была спрятана целая коробка с вырезками и распечатками страниц газет и журналов. Её потом нашла моя гувернантка. Собственно, после этого и состоялся серьёзный разговор с отцом, в ходе которого я узнала нелицеприятные факты о собственной матери.
Вообще, первый раз мы с ней встретились в родном Тбилиси, когда мне было шесть.
Зарецкая приехала в офис. В тот день они с отцом громко ругались, а потом папа, злой и сердитый, пришёл за мной. Мы с Марьям (его секретарём) сидели в комнате отдыха и смотрели мультфильмы.
— Идём, Тата. Познакомишься со своей недоматерью, — произнёс он сухо.
Я была растеряна, ведь ничего подобного не ожидала.
Встала. Взяла его за руку и мы пошли в кабинет, где я вживую увидела девушку с фотографии. Фотографии, которую хранил у себя отец.
Если коротко, наша встреча запомнилась лишь тем, что она очень сильно плакала, стоя передо мной на коленях.
Объятие вышло неловким и коротким. Папа не позволил нам с ней контактировать долго. Девушка спросила, сколько мне лет и как меня зовут. Погладила по голове, поцеловала в щёку холодными губами.
Я стояла, не двигаясь, будто статуя. Изо всех сил стискивала куклу ладонями и тоже почему-то плакала.
Ждала ли я наших с ней дальнейших встреч?
Да, ждала, и они были.
С позволения отца мы начали видеться. Редко. Пару-тройку раз в год, не чаще. Но на каждый мой день рождения всегда. Стабильно.
Правда длилось это ровно до того момента, как мне исполнилось двенадцать. Взрослая и откровенная беседа с отцом, о которой я упомянула выше, напрочь отбила у меня желание общаться с этой женщиной.
Я заявила ей об этом напрямую.
Она снова плакала и пыталась поговорить со мной, но я наотрез отказалась, всё для себя решив ещё накануне ночью.
Предателей не прощают, а она нас бессовестно предала.
Но давайте о насущном. Мозгалин где-то здесь. И мне нужно его найти.
Включаю фонарик и решительно шагаю к возвышающемуся надо мной маяку.
Поднимаюсь по ступеням. Дёргаю на себя дверь за шершавые, покрытые ржавчиной кольца.
Закрыто, естественно. Однако сверху падает очередной бумажный шедевр. Домик.