Всю свою жизнь она так боялась этого момента, что теперь находила странное облегчение в исповеди.
– Но граф Кароли не пожелал взять и меня. Отдал князю и княгине Кацински, когда мне было всего несколько дней от роду.
– Значит, твоей матерью была жена графа Иштвана, – хрипло выдохнул Бестон.
– Ну конечно. – Внезапно ее осенило. – Но ты ведь знал это!
– Я знаю все, что необходимо знать, – отрезал он с нескрываемым удовлетворением. – Знаю, что ты не отпрыск Кацински, а незаконное ничтожество. Знаю, что ты обманом вышла за меня и теперь могу разорвать узы брака без ущерба для своей репутации.
Он по-волчьи оскалился.
– И знаю также, что твой ублюдок-братец не имеет права на титул, который носит.
Заре казалось, что она падает в бездонную яму. Яму, которую вырыла своими руками.
– Нет! – охнула она, падая на колени перед мужем. – Обещай, что ничего не скажешь! Позери – негодяй, который ни перед чем не остановится. Его крестьяне живут в постоянном страхе. Он превратит в ад и жизнь крестьян Валени!
Лорд Бестон взял цилиндр и перчатки.
– Мне безразличны деяния Позери. Но честь требует, чтобы я сообщил ему о наглом узурпаторе, захватившем его имение.
Обезумевшая Зара цеплялась за его колени.
– Граф Иштван перед смертью пожелал, чтобы Шандор унаследовал все!
– В таком случае ему стоило позаботиться о законном усыновлении и завещании и отписать Валени твоему брату, – отрезал Бестон и, отшвырнув Зару, направился к двери.
– Нет! О нет! – с мольбой воскликнула она, ломая руки. Муж только рассмеялся.
– Представляю, как будет благодарен мне Позери, но прежде чем иметь удовольствие рассказать ему правду, я искренне позабавлюсь, сообщив новости всему Монте-Карло.
– Ты… дьявол… – прошептала она и упала без сознания к его ногам.
Лорд Бестон снова рассмеялся, надел цилиндр и захлопнул дверь."
"Сначала Шарлотта не поняла, что ее разбудило. Проснувшись от громкого шума, она ошеломленно уставилась в окно. Ни одного лучика света не пробивалось сквозь щели жалюзи. Неужели уже вечер? Значит, она проспала весь день, окончательно изведенная собствен-ными мыслями и душевной усталостью.
Звук, разбудивший ее, донесся снова. И на этот раз она различила горький женский плач.
Шарлотта поспешно вскочила и оделась, с трудом застегивая крошечные пуговки. Внизу по-прежнему раздавались отчаянные всхлипывания.
Она побежала по коридору, но замерла на верхней площадке лестницы. При виде зрелища, открывшегося ее глазам, Шарлотта схватилась за горло.