Но этим возлюбленные будет не он, а человек, который никогда не пытался что-то получить от нее силой. Никогда ее не опозорил.
Взгляд Шандора стал жестким. На какой-то миг он посчитал невозможное возможным, но вовремя образумился.
Монте-Карло остался далеко позади. Они проезжали апельсиновые и лимонные рощи. За деревьями сверкали белые стены «Босолей».
– Валени – это мой дом, – ответил он, небрежно пожав плечами и ничем не выдавая своего смятения.
Шарлотта поспешно принялась разглядывать свои руки. Прозвучал ли упрек в его голосе? Или она оскорбила его своим вопросом?
Экипаж остановился.
Но он тут же отпустил ее руку, и они направились в дом. Жорж приветствовал их на пороге широкой улыбкой.
– Ленч подан, ваше сиятельство.
– Спасибо, Жорж.
Сквозь открытую дверь виднелся стол, сверкавший фарфором, серебром и хрусталем. На ложе из салата покоился омар. В ведерке охлаждалось шампанское.
Горничная взяла у нее перчатки и зонтик.
Но ее рука тут же упала. Она не должна чересчур привязываться к жемчугам. Перед отъездом в Англию с леди Бестон придется оставить их здесь вместе с другими вещами, которые Шандор купил для нее. Пусть все это носит… кто?
Сердце Шарлотты сжалось. Нельзя, чтобы мысли о будущем портили настоящее!
Шандор с любопытством смотрел на нее.
– Вас что-то тревожит, Шарлотта?
Ей так хотелось положить голову ему на грудь. Ощутить силу объятий. Подставить лицо для поцелуя.
– Нет, – солгала она, молясь, чтобы приезд леди Бестон отложился на неопределенное время.
Стеклянные двери, ведущие на террасу и в сад, были открыты, и по комнате гулял легкий ветерок.
– Лимонаду? – спросил Шандор, сидевший напротив.
– Нет, – смело ответила Шарлотта. – Если можно, шампанского, пожалуйста.
Шандор широко улыбнулся. Хлопнула пробка, и Жорж разлил пенящийся напиток по бокалам.
– Может, вы и играть сегодня будете?
Шарлотта нахмурилась, не понимая, смеется он над ней или нет. Но, увидев пляшущие в его глазах огоньки, успокоилась. Он весел, но и только. Она не должна обижаться. И смех ему идет.