Зараза 2

Глава 18

Временная экспозиция «Алмазных войн» растянулась аж на два зала. Первый я мысленно назвал доисторическим — общая история алмазов в Сьерра-Леоне с чуть ли не доисторических времен. Ну то есть экспонаты прошлого, и, возможно, позапрошлого веков — кирки, сито и ведра, пинцеты, безмены и лупы с тусклыми протертыми стеклами. Все то, что годами терли мозолистые руки туземных работяг. Возле каждого предмета висела табличка, рассказывающая о судьбе экспоната.

Сами работяги тоже присутствовали в виде восковых фигур.

Одна парочка отыгрывала сценку: бедный худой крестьянин продает накопанное жирному белому торговцу в костюме тройке и медным монокуляром, зажатым под бровью. Еще два манекена делали вид, что работают — один копает, второй просеивает.

На стенах разместили фотогалерею с ретроспективой от желтоватых картинок с вагонетками до здоровенных экскаваторов и каких-то жутких агрегатов, напомнивших Девастатора из Трансформеров.

Одна фотография меня заинтересовала. Уж не знаю, что за сцену там изобразили, табличка с описанием отсутствовала, но на вид картинке было под сотню лет.

Черно-белая с трещинками и царапинками, на ней было изображены люди в военной форме, стоящие возле входа в шахту. Старая пустынная форма, конечно, во многом схожа, но характерные нацистские фуражки узнавались легко. И хоть тень от козырьков частично прикрывала лица, но я готов был поклясться, что один мужчин на фото — вылитый Альберт. Овал лица, скулы, подбородок — один в один, будто сын с отцом или, точнее, дед и внук.

Ладно, может показалось. Но воображение моментально стало рисовать картинки из Индианы Джонса, где нацисты где-то в пустыне ищут Святой Грааль. А память еще вдобавок подкинула истории про Аненербе — окультно-идеологическую организацию «Наследие предков» с их заморочками на тему рун, грааля и Атлантиды. Может они и про «древнее зло» камаджоров в курсе были, надо бы связаться с Дедушкой Лу.

Скрипнула рация, Вадик отчитался, что шаркунов в округе стало больше и попросил поторопиться.

Я пошел во второй зал и застыл перед застекленным стендом с алмазами.

Стекло обычное, не бронированное, сигнализаций вокруг не вижу, ни заборчика, ни охраны, даже камер нет. А я стою и смотрю на кучу блестящих камней, каждый на полочке, на маленькой подушке, где-то даже россыпью камни лежат. Никто не спер, а теперь это все мое?

Я подошел в упор, чуть ли носом в стекло не уперся и уставился на самый крупный. По размеру это было чем-то средним между грецким орехом и киви.