Завещание Аввакума

За мной!

Втроем они бегом пересекли переполненную приемную полицмейстера и без доклада прошли к нему. Тот, как только увидел Благово, быстро выставил просителя, усадил вошедших и внимательно уставился на Павла Афанасьевича.

— Нашел! — сразу же выложил козыря начальник сыскной полиции.

— Где? — одновременно спросили все трое.

— Человек у меня есть в Ворсме, в хлыстовском «корабле» состоит. Он и доложил о пребывании у них высокого начальства.

— Берите десять человек и… хотя нет, мы же решили их не трогать, — осекся Каргер.

 — Или тронем?

Благово усмехнулся:

— Десять человек там ничего не сделают. В Ворсме сильная община, по первому же сигналу сбежится человек сорок мужиков с топорами. А сам Свистунов не в селе скрывается, а в Троицком Островоозерском монастыре, что на острове посреди Ворсменского озера. Попасть туда можно по единственному мосту, который, как вы понимаете, денно и нощно охраняется. Имеется также тайный подземный ход из монастыря на окраину Ворсмы. Все это мы против них же и обратим. Значит, так…

В 1640 году боярин Иван Борисович Черкасский занемог и едва не преставился.

Замаливая грехи, он повелел перевести из Павлова-на-Оке на остров Ворсменского озера несколько монахов, которые срубили здесь деревянный храм с постройками. Так была создана небольшая вотчинная обитель. Однако боярин на этот раз выздоровел, и о крохотном монастыре надолго забыли.

В 1682 году в Москве поднялся стрелецкий бунт, подстрекаемый царевной Софьей и Хованскими и направленный против малолетнего Петра Алексеевича и его ближайшей родни — Нарышкиных.

Озверелые толпы пьяных стрельцов разгромили несколько усадеб враждебных Хованским бояр, а их хозяев порубили секирами. Молодой боярин Михаил Яковлевич Черкасский спасся только тем, что укрылся в потайной подземной горнице своего кремлевского дворца. Слушая доносящиеся сверху топот и крики разыскивающих его погромщиков, он дал обет, что если уцелеет, выстроит Островоозерский монастырь в камне. Боярин уцелел, бунт благополучно подавили, стрельцов развешали по зубцам кремлевских стен и… Черкасский забыл о своем обете. Однако жизнь сама ему о нем напомнила: в 1687 году деревянный монастырь в одночасье сгорел дотла. Волей-неволей пришлось забывчивому боярину выполнять данное им Богу обещание, и в два года была выстроена в камне новая обитель, с красивым пятиглавым Троицким собором, обнесенная высокой стеной с четырьмя круглыми башнями по углам.

Однако спустя два столетия Троицкий Островоозерский монастырь тихо угасал.