Около небольшого костерка, все в том же живом и хищном пальто, каждая прорезь которого – глазастая и клыкастая пасть, в широкополой шляпе, держа в руках истекающую алым сферу, сидел Хельмер, Повелитель Ночных Кошмаров.
Причем сидел он на каком-то высоком и потрепанном стуле. А вокруг копошились полчища его прислужников – черных сгустков, каждый из которых некогда был чьим-то жутким сновидением.
– Это так ты благодаришь меня за свое спасение? – улыбка демона выглядела кровавым оскалом дикого животного.
Хотя, наваждение тут же спало и серое лицо существа было вновь устремлено к ночному небу. Свободной от алой сферы рукой он держал горлянку, в которой плескалось нечто густое.
Хаджар надеялся, что звук издавала медовуха, а не одна из телесных жидкостей.
– Спасение?
Только сейчас Хаджар услышал легкий стон за своей спиной. Он обернулся.
Степной Клык, выглядящий куда хуже, нежели Хаджар, лежал замотанный в бинтах. Исчез огрызок его левой руки. Теперь та заканчивалась непосредственно на плечевом суставе.
По сравнению с орком, Хаджару не на что было жаловаться. Те раны, которые он получил, уже даже не болели, а энергетическое тело сияло той же мощью, что и до начала схватки.
Кроме как чудом, объяснить подобное было нельзя.
– А, как думаешь, кто вытащил тебя из-под обломков замка?
Хаджар еще раз посмотрел на ущелье.
– На счет этих крылатых можешь не беспокоится, – Хельмер поднялся и отряхнул пальто. Он, подойдя к обрыву, перевернул горлянку и позволил медовухе стечь вниз. Делал он это с таким видом, будто прощался со старым другом. – Им надолго хватит пепла вулканов, а Руда Откровения сдержит их попытки разлететься по округе.
– Сколько времени?
Хельмер вновь сверкнул улыбкой.
– Пять, может шесть тысяч лет, а затем они станут настолько сильны, что какой-то из империй придется несладко, – внезапно улыбку демона померкла и он снова повернулся к звездам. – Маленький дурак, – прошептал демон. – никому из нас не суждено обмануть законы.
– Ты его знал, – не спрашивал, а утверждал Хаджар. – Точно так же, как ты знаешь Фрею.
Хельмер обернулся. Его лицо не выражало ровно никаких эмоций. Полностью серый, он выглядел каменным изваянием.