Вся делегация помещается в коридоре, родители обмениваются неприязненными взглядами. Мама и свекровь будто соревнуются, кто дольше выдержит взгляд, не мигая. Папа хорохорится, готовый поддержать маму.
Я молчаливо выжидаю.
— Миланочка! — зовет папа, разуваясь. — Иди сюда.
Из кухни доносится приглушенный звук, то ли всхлип, то ли еще что-то.
Мама с папой переглядываются между собой, потом бросают на меня взгляды, полные досады и возмущения.
— Видишь, что творится! Плачет… Плачет, внучка. Нашла, с кем дитенка бросить, кукушка! — это уже мне.
Мама протискивается мимо Саши, тот пытается загородить проход, его оттаскивает мой отец. Свекровь начинает голосить, решив, что назревает драка.
— Милана, солнышко! Девочка наша, мы приехали!
Мама бросается в кухню с этим ободряющим кличе и обрывает себя на полуслове:
— Мы прие… — как будто давится, поперхнувшись.
— Успокойтесь, что вы здесь устроили! — Саша.
Отец ему:
— Ты не успокаивай нас… Сам успокойся. Вернее, тебя скоро успокоят, растлитель, поганый.
Свекровь возмущенно тычет папу пальцем в плечо:
— Кто растлитель? Как только язык не отсох!
— Сашка ваш… По нему нары плачут! Внученьку нашу… того… Соблазном взял, силой! Угрозами.
— Клевета! — возмущается свекровь. — Сашенька, сыночка… Я уж думала, ты обрадуешь меня новостями о внуке.
— Обрадует, — добавляю я. — Только не от меня, а от Миланы.
Воспользовавшись паузой, я догоняю маму, застывшую на пороге кухни. Она приоткрыла рот, прижала руку к груди.
— Милана… Миланочка… — шепчут беззвучно ее губы.
Я заглядываю. Откуда-то у меня остаются силы, чтобы едва слышно рассмеяться.
— Ничего лучше не придумала? — посмеиваюсь.
Милана стоит голая, в одних трусиках, у холодильника, прикрыв грудь крошечным полотенчиком!
Ее кожа лоснится, блестит от масла, в воздухе стоит густой аромат ванили и сандала. Такой же запах был в коридоре, исходил от Саши, его руки блестели. Живое, реальное подтверждение того, что между Сашей и Миланой — все прекрасно, у них полно интима!
Я могу только еще раз задаться вопросом: как я могла этого не заметить? Работала до седьмого пота, на отпуск накопила… Планировала поездку всей семьей, а сейчас…
— Что ты здесь делаешь? — пищит Милана.
Мама медленно моргает, все еще пребывая в шоке.
Делаю шаг в кухню, срываю фартук с крючка, бросив его в сторону Миланы:
— Прикройся, бесстыжая. Не видишь, бабушке плохо. Мам… Ты не стой, садись. Внучка чаю нальет. Да, Милана?
Дочка не успела словить фартук, наклоняется за ним.