Правда, уже через минуту оказалась без халата, в одних трусиках, и все мысли об улыбках и смешках сами по себе мою голову покинули. Отвечала на поцелуи Антона, они становились всё более требовательными, потом помогла ему снять футболку, и прижалась грудью к его груди, стараясь быть, как можно ближе и прижаться как можно крепче. А он был нетерпеливым, будто кто-то его торопил или подгонял. Даже укусить меня попытался, за что получил тычок, и рассмеялся. Зато потом сам с дивана соскользнул, встал рядом на колени и потянул с меня трусики.
"— Теперь я тебя точно люблю, — пробормотала я, когда моё тело перестало вздрагивать, а пересохшие губы стали способны шевелиться, чтобы произнести несколько слов. Антон рассмеялся, поднялся к моим губам, поцеловал и с интересом наблюдал, как я губы облизнула после его поцелуя, наверное, самого пошлого в моей жизни.
— Вспомни об этом в загсе, — попросил он, посмеиваясь. Ещё раз меня поцеловал, плюхнулся на диван, а меня потянул на себя.
— Всё будет хорошо, малыш.
В этот момент я готова была ему поверить.
А в субботу была свадьба. Я совершенно не представляла, как всё будет происходить. Весь вечер перед свадьбой слушала приехавших из столицы сестёр, маму, что-то рассказывала, чему-то внимала, в голове составляла план следующего дня, как всегда боясь опоздать, не успеть сделать что-то, и этим всё испортить, а ещё думала об Антоне, которого вежливо выдворили из квартиры, как только на пороге появилась мама.