Правда, Станислав Витальевич взглянул на меня, как на сумасшедшую.
— Ты говоришь мне это за две недели до начала учебного года?
Я покаянно опустила голову.
— Прости. Понимаю, что ставлю тебя в трудное положение, но я не могу ничего изменить.
— Не можешь?
— Стас… — Я сбилась на его имени, не зная, стоит ли мне называть его так при столь официальном разговоре. Но, в конце концов, решила быть как можно более откровенной. — За последние два с половиной месяца мы с Антоном в разъездах провели семь недель. И я не думаю, что что-то изменится.
— Мотаться с ним? — Станислав Витальевич откровенно усмехнулся. — Понимаю, это куда интереснее, чем учить детей.
Я упрямо молчала, Стас переваривал свой эмоциональный взрыв, а когда смог продолжать говорить, сказал совсем не то, что я ожидала. Он сказал:
— Он морочит тебе голову.
— Это вместо подписи на моём заявлении?
— Лера, я тебе серьёзно говорю.
— Господи, да тебе-то откуда знать! — разозлилась я и вскочила.
— Потому что ты рассудительная и серьёзная, а после встречи с ним ты последний ум растеряла. Понимаю, он необычный и, наверное, весьма… впечатляющ, — подобрал он, наконец, подходящее слово, — но ты математик, начни уже анализировать!
— Не хочу, не хочу анализировать! Я с тобой этого наелась в полной мере, — выдохнула я, правда, вовремя вспомнила понизить голос, помня, что за дверью его кабинета секретарша.
Не зная, кому излить своё возмущение, позвонила Ленке и та, вопреки моим ожиданиям, развеселилась.
— Ты ему так и сказала? — спросила она, когда я пересказала ей разговор со Стасом. — Наконец-то! Давно надо было, я тебе говорила. Ну, а он что?
— Ничего, — буркнула я, — надулся, как индюк.
— И Бог с ним. Это не твое дело. Станислав Витальевич сам оказался простофилей, кого ему винить?
— По всей видимости, меня. Кого ещё?
— Наплюй, — снова посоветовала она. — У тебя муж дома. Муж, который обо всём на свете заставит забыть любую нормальную женщину.