— Ах вот как! — Антон ухмыльнулся, присел на подлокотник кресла, а на меня взглянул с насмешкой. — И что же именно она тебе сказала? Про меня.
— Что ты слишком любишь деньги. Даже немного больше, чем женщин. — Я покрасила мизинец, и кинула на Антона весёлый взгляд. — Как думаешь, этому мне порадоваться?
Антон прищурился, вглядываясь в моё лицо, видимо, понял, что я не слишком этими выводами негаданной мачехи обеспокоена, и усмехнулся.
— Радуйся. Я на самом деле деньги люблю чуть больше, чем всех остальных женщин.
Я заинтересованно вздёрнула брови.
— Остальных?
Он, наконец, улыбнулся, широко и лучезарно.
— Тебя я люблю больше всех.
Я тихонько вздохнула, изображая мечтательность. На самом деле изображала, потому что интересовало меня в этот момент совсем другое. Закрыла тюбик с лаком, вытянула ноги на журнальный столик, на диванных подушках раскинулась и посмотрела на мужа. Антон уже не выглядел таким взбудораженным, как несколько минут назад. Тоже в кресле раскинулся, и присматривался ко мне с явным удовольствием.
— Но Марина меня удивила.
— Чем? Высокомерием?
— Нет, этому я как раз не удивилась. Но знаешь, как выясняется, я совершенно другого мнения о ней была. Сколько раз мы с ней до этого встречались? По пальцам можно сосчитать.
Антон уткнулся взглядом в свой бокал.
— Что, не сдержанной и не собранной?
— Не в этом дело. Она показалась мне моложе. — Я снова на ногти полюбовалась и одновременно заметила: — Ей явно не идёт чёрный цвет, он её старит.
Антон сдержанно кашлянул.
— Возможно. Я в этом не разбираюсь.
— Да неужто? Но в женщинах-то разбираешься, Антош.
— Лера, а зачем ты мне это говоришь?
— Просто делюсь впечатлениями. — Я поднялась, убрала в косметичку лак. Антон следил за мной взглядом. Затем сказал:
— Всё-таки она тебя задела.
Вот тут я не сдержалась и взмахнула рукой.
— Ну, конечно, задела, Антон! Разве она не умеет этого делать? Она вела себя так, будто на самом деле не понимала, что я делаю на могиле отца.