— Лера!
Антон расплачивался с таксистом, а я от злости калитку пнула. Она оказалась заперта, а ключи, конечно же, у мужа.
— Что с тобой, чёрт возьми? — Антон подошёл, возился с замком, а я молчала. Туфли скинула, как только оказалась на выложенной плиткой тропинке, что вела прямо к крыльцу. Антон наблюдал за мной. И намного мягче, чем минуту назад, позвал: — Лера.
— Я не хочу с тобой говорить.
Он помолчал, обдумывал. Затем согласился.
— Хорошо, давай не будем говорить.
Мы вошли в дом, я вспомнила про оставленные на улице туфли, но мысленно махнула на них рукой.
Пусть погибают. Под дождём, среди пожухлой травы, мне всё равно. Ещё вчера, когда я в магазине выбирала платье и подбирала к ним туфли и сумочку, всё равно не было, хотелось понравиться мужу, заслужить его восхищённую улыбку, а теперь всё равно. Свет Антон так и не зажёг, я и без него уверенно направилась к лестнице, а он меня за руку взял и потянул обратно, к себе. Я попыталась его руки оттолкнуть, тут же выбилась из сил и никак не могла справиться с дыханием.
А он прижимал меня к себе, крепко и решительно, другой рукой взял меня за подбородок, и мне пришлось запрокинуть голову, потому что он так хотел. Было темно, я не видела его глаз, даже лица рассмотреть не могла, только горячее дыхание на своём лице чувствовала, и покрывалась мурашками от его прикосновений и душившего меня отчаяния.
— Что случилось?
— Отпусти.
— Нет. Скажи мне, что случилось.
Я сглотнула нервно, молчала слишком долго, у меня не было смелости, чтобы ответить на этот вопрос честно, а Антон взялся меня целовать.
Тяжёлая ладонь легла на мой затылок, губы накрыли мои губы, а я попыталась его оттолкнуть. Упёрлась руками в его грудь, стараясь отодвинуться, но он лишь взял меня за плечи в какой-то момент и встряхнул. У меня вырвался беспомощный вздох, губы раскрылись навстречу его губам, и я поняла, что капитулирую. Вот прямо в этот момент. Час назад я слушала, с каким пренебрежением он напоминал другой женщине, что «имел» её, и почему он это делал, а сейчас сдаюсь ему на милость, и это после единственного поцелуя.
"
"Я оттолкнула его руки, когда он принялся задирать мне платье. Потом ещё раз, когда оказалась у стены. Антон наступал, прижимался всё теснее, и не оставлял мне выбора. Я отталкивала, а он целовал. Перехватывал мои руки, закрывал мне губы поцелуем, после каждого протестующего вопля, и в какой-то момент я почувствовала себя в окружении. Словно он не один был, словно руки у него не две, а его губы везде.
