Вот это размах… Вот это аппетиты!
Чего там только не было…
– Где она?! – спрашиваю у медсестры, дежурящей на посту.
– Раисова у себя в палате.
– Почему не готова к выписке?! – спрашиваю строго.
– Она ничего не сказала, что за ней должны приехать.
Так-с…
Сама проворковала, что хочет домой, но сидит в палате?! Ждет, что за ней придут?
Света должна была у порога стоять! Полностью одетой, преданно-лживо заглядывая мне в глаза."
"Именно такого я от нее жду после звонка. И как же мне хочется посмотреть ей в лицо, сказав, что это лишь цветочки, что я…
Пылая от негодования, сам захожу в палату.
Знаю, что сказал, мол, водителя отправлю. Но не могу допустить, чтобы мой Тагир без присмотра остался!
Дверь распахивается резко, но бесшумно. Надеюсь застать лгунью врасплох, ведь Раисова, оказывается, тоже умеет лгать и играть в показное смирение, а она…
Она спит!
Сидя в кресле.
В больничной сорочке, крепко сжимая пальцами телефон.
Кто-то собирался домой и забыл собраться?!
Злость испаряется как по волшебству.
Я был в ярости на Свету, уязвлен отказом и ударом ниже пояса, но сейчас остыл почти мгновенно, заметив выражение ее лица, перепуганное и полное сомнений даже во сне.
Ладно… В конце концов она беременна, напоминаю себе.
Повздорила немного. Или много?
Откуда мне знать, как ведут себя беременные? Она же первая, с кем я имею дело!
До недавнего времени я и не задумывался о многом, не слушал даже разговоры других. Они протекали сквозь меня, как вода сквозь пальцы, не цепляя деталями.
– Девушка остается в больнице? – спрашивает медсестра.
– Что? – хмурюсь. – Ничего подобного. Я ее забираю.
– Разбудить?
– Иди на свой пост. Здесь я справлюсь сам. Без помощи посторонних?
Присев на подлокотник кресла, разглядываю лицо Светы. Осторожно снимаю прядь, налипшую на влажную щеку.
Ревела, что ли? При мне держалась до последнего! Но постель измята, как будто она в ней без конца ворочалась.
– Нарушение сна беременных вредно для их плода, – ворчу себе под нос, подхватывая Свету на руки.
Она спит крепко. Да-да, это она умеет, ухмыляюсь, вспомнив прошлую ночку.
Умеет завести и обломать, стервочка!
Причем так естественно, без доли карикатурных ужимок.
Не могу сказать, что я простил ей отказ и принял предложение о мире. Но все же немного сбавил обороты, подумав, прежде всего, о сыне.
Перенес спящую в свой внедорожник и, когда опускал на заднее сиденье, заметил, как задралась ее сорочка, обнажив попку и все, что между ножек.