– Ты действительно чудовище! Когда Юра запаниковал, я все равно не до конца верила во все эти слухи о тебе, но сейчас… понимаю, что Юра не ошибался. Он был прав.
В том, как она произносит имя Юра, есть что-то откровенно выводящее из себя.
Раисова произносит это имя мягко, придавая простым трем буквам бездну смысла. Ах да, мы же говорим о ее первом мужчине!
К тому же бывшем муже…
Почему меня жутко бесит, что она ласкает своим бойким язычком его имя?
– Замолчи. Больше не желаю слышать этого имени.
– О ком? – сводит темные кукольные бровки к переносице.
– О моем сыне, о ком же еще.
– Ах ты… – возмущенно хватает воздух, выдыхая короткими словами. – Да ты… Ты…
– Что, заело?
– С чего ты взял, что сына будут звать Тагир?!
– С того, что он – мой. Мне решать. Ты – лишь временное явление в его жизни. Временное и досадное.
– Это мы еще посмотрим, – складывает руки на животе.
– Здесь не на что смотреть. Ты сделаешь, как я скажу. Точка. Сейчас мы едем в мой дом…
– Передумай, прошу тебя, – неожиданно говорит Светлана. – У тебя денег куры не клюют, оплодотвори любую другую самочку."
"– Меня устраивает, что самочка Раисова беременна и вынашивает Тагира, – смакую имя сына.
– Ты собираешься отнять у женщины самое ценное. Самое дорогое! Неужели вот здесь… – тыкает меня пальцем в грудь. – Ничего не екает?
– Я же обещал тебе заплатить.
– В другой раз? Анваров, Это не магазин, где акционный товар по распродаже закончился, а консультант говорит: «Ничего страшного, купите в следующий раз. Товар в ближайшее время поступит в продажу!» Мы говорим о ребенке. О живом ребенке… Я его уже люблю!
– Представь, я своего сына заочно тоже люблю.
– Не смеши! Ты не любишь моего Таги… – оговаривается.
– Беременность – работа женщины. Все остальное, с легкостью можно заменить! – машу ладонью. – Разговор окончен.
Обстановка накаляется. Я всей кожей чувствую, как вибрирует воздух от энергетики взбешенной Раисовой.