Если у тебя роды, я останусь до последнего с Тагиром! И с тобой тоже, – добавляю скупо, объяснившись, чтобы она не надумала лишнего. – Само собой, без тебя этот праздник рождения не обойдется.
* * *
Меня сводит с ума буквально все: и обилие медицинских приборов, и серьезный вид врача, и даже то, как его помощник усердно строчит что-то стилусом в планшете!
Что они записывают? Ведут сводку болезненных охов Раисовой?
От переживаний я начинаю думать, что все кругом настроены против нас. Абсолютно все! И если бы у меня хватило собственных знаний и умений, я бы в тот же миг свернул всем шеи, как цыплятам, одному за другим, и повернул машину назад.
Вот только вряд ли это поможет. Скорее, сыграет против меня.
Машина скорой помощи, громко сигналя, проезжает на очередной красный.
– Ты головой отвечаешь, понял? – приближаю свое лицо к врачу.
– Мы уже почти на месте, – отвечает он. – Приготовились! Нас уже ждут!
Вылезаю из машины последним, передвигаю ногу, ставшие ходулями за считанные секунды.
Дорога до клиники пролетела за один миг. Сверившись с телефоном, понимаю, что прошло совсем немного времени. Но, кажется, от охов и болезненных постанываний Светы я довольно сильно поседел и едва с ума не сошел, пока каталка со Светой скрылась в стенах больницы.
– Вам туда нельзя! Подождите в коридоре!
Я едва понял, что мне приказали сесть. Застыл посреди коридора, запустив пальцы в волосы.
Как же это сложно!
Не знаю, сколько я так стоял, как истукан.
– Алло? – отвечаю хрипло.
– Я на месте. Ты где.
Тру глаза. Даже не могу сообразить, кто звонит. Номер был скрыт. По голосу не могу разобрать.
– Ты кто? – спрашиваю.
– Конь в пальто.
– Значит, иди пастись на лугу, конь.
Сбрасываю звонок. Падаю камнем на кожаный диван. В горле сушняк жесткий, продирает до самого нутра. Как будто я травки обкурился до позеленения и накрыло отходняком.
Заметив кулер с водой, набираю один стакан за другим, чтобы сбить жажду, поселившуюся в глотке.
Снова звонок. Опять засекреченный. Отвечаю.
– Конь? – спрашиваю с неприязнью. – Скоро я выясню, кто ты.
– Ты уже кутишь без меня, что ли?! – спрашивает так же нагло. Дерзко. С вызовом. – В доску пьяный? Своих не узнаешь?
– Если не узнал, то ты не слишком свой.
– Тимур. Багратов, – цедит.
– Черт!
– Сам ты черт.
– Я тебя по голосу не узнал.