В диспетчерской в ту ночь, когда под колесами автомобиля погиб пенсионер, дежурила женщина. Помещение запиралось изнутри, диспетчер у телефона читала, дремала, в окно не смотрела и на улицу не выходила. Дежурство было спокойное, без происшествий, но в помещении диспетчерской было плохо слышно, что происходит на улице. В студии с десяти часов вечера молодая вокалистка со своими музыкантами записывала конкурсную песню. Они работали там примерно до четырех утра и на улицу не выходили. Да и в студии была прекрасная звукоизоляция.
Повезло им только в аптеке. Женщина-провизор посмотрела в предъявленное ей удостоверение Гурова и испуганно прикрыла рот рукой.
– А что случилось?
– Не пугайтесь, Ольга Ивановна, – глянув на ее бейджик, поспешил успокоить Крячко. – Ничего такого, что могло бы повредить вам или коснуться вашей аптеки. Речь совсем о другом. Скажите, в прошлую пятницу в районе полуночи вы не слышали ни о каком происшествии на улице?
– А что там случилось? – Женщина понемногу стала успокаиваться, но в ее взгляде все равно была тревога.
– На проезжей части машина сбила насмерть человека, – заговорил Гуров.
– Так ведь вы сказали, что…
– Подождите, – улыбнулся Лев, останавливая женщину. – Мы сейчас не о том говорим. Нам нужна ваша помощь, мы хотим задать вам несколько вопросов. Будьте добры, ответьте нам. Хорошо?
– Да, конечно, – спохватилась провизор.
– Вот и хорошо, – кивнул Лев. – Скажите, вам ночью улица хорошо видна через окна помещения?
– Да, у нас ведь освещение большей частью для витрины и работы провизора за кассой. А сам торговый зал освещен меньше. Особенно в ночное время. Через стекло видно улицу, проезжающие машины. Но в ту ночь я, наверное, была занята покупателем или уходила на склад за лекарством. Честно говоря, я не помню, чтобы слышала о случившемся.