Вы там их в ячейку поместите, а здесь в коробке пусть полежат муляжи. Очень похожие, кстати. А соседям вашим мы потом все честно расскажем. И про вас, и про преступника. Вот увидите, они вас, когда вы из санатория вернетесь, будут с цветами встречать и с шампанским. Вас же все здесь любят, Артур Карлович!
– Хорошо. Зло должно в конце концов быть наказанным.
Оповестить «о смерти» профессора пришел под видом местного участкового один из оперативников из МУРа. Потом «Скорая помощь» увезла тело, накрытое белой простыней.
Ночью неслышно провернулся в замочной скважине ключ. Второй ключ, английский, негромко щелкнул, и воцарилась тишина. Потом тихо скрипнула дверь, и в прихожей раздались шаги. Света визитер не включал, пользуясь только светодиодным фонариком. Высокий человек чуть сутулился и покашливал, прикрывая рот рукой. В спальне профессора он долго перебирал коробки из-под обуви, старательно проверяя каждую и укладывая на свое место содержимое.
Вор шарахнулся в сторону, но его схватили сильные и умелые руки. Крячко подошел и провел рукой по карманам вора, убеждаясь, что при нем нет оружия. Гуров продолжал сидеть в кресле, задумчиво глядя на задержанного мужчину.
– Ну что, Геннадий Николаевич Галактионов, вот и все? – заговорил он. – Последняя ваша афера.
– Не понимаю, о чем вы, – ответил мужчина, покашливая.
– О том, Галактионов, – добавил Крячко, – что никто не знает, что вы были сорок лет назад взяты из детского дома и усыновлены сестрой профессора Витте. Вам эта тайна помогла остаться в тени почти до самого конца.
– Вы ничего не докажете! – проворчал Галактионов.
– Еще как докажем, – пообещал Гуров. – Мы вашу хитрую комбинацию распутали, как клубок. Виток за витком. И про Кефира знаем с его тетрадкой. И про то, как ты Пичагину ребят подбирал. Эксперты, кстати, признали, что твои тексты, которые ты ребятам присылал и склонял их вступить в группу «мстителей», были составлены по всем правилам экстремизма. Показания дают все, так что тебе и признаваться почти не в чем.