– Порыдать в подушку – это максимум, на что, по моему мнению, распространяется депрессия беременных. Нет, выглядела она, да и вела себя, как абсолютно счастливый человек.
– Спасибо за помощь, – поблагодарил Гуров.
Он встал с дивана, пожал протянутую Гвоздевой руку и вышел из ординаторской. Крячко повел себя более галантно. Протянутую ладошку он поцеловал и даже рукой на прощание махнул. Теперь им предстояло встретиться с родителями Янины. От Гвоздевой они получили адрес регистрации девушки и надеялись, что по этому адресу найдут и ее родственников.
Улица, по которой была прописана Янина, относилась к разряду элитных районов Москвы. Полковники понимали, что по такому адресу простые работяги им вряд ли встретятся. Скорее уж банкиры или сотрудники юстиции, а может, и представители городской власти. Однако консьерж, встретивший напарников в холле дома, сообщил, что квартира принадлежит Эгельшиной и больше в ней никто не проживает. Пришлось опрашивать соседей.
Как и предполагал Гуров, за каждой дверью, в которую им пришлось постучать, полковников ждал либо бизнесмен, либо высокопоставленный чин, а чаще их так называемая прислуга.
Пригласив швейцара и уборщицу в понятые, Гуров забрал у швейцара ключи и повел всех на осмотр квартиры Янины.
Безделушек, какими обычно полны квартиры молодых девушек, почти не было.
– И где теперь прикажете искать ее друзей и родственников? – с досадой произнес Крячко, поняв, что жилье Янины пользы в решении этой задачи не принесет.