Карусель остановилась, и Нина Павловна, постоянно раскланиваясь со встречными дамами, повела детей к выходу.
– Давайте прогуляемся пешком, – предложила она, когда их маленькая компания вышла за красивые чугунные ворота. – День великолепный, а дом наш совсем близко. Вон там, за цирком господина Чинизелли, – она показала Тимошке на круглую коричневую крышу, занимавшую чуть ли не половину улицы.
– Фи, мама, – сморщила носик Зиночка, – мимо этого противного цирка и проходить страшно. Того и гляди какой-нибудь тигр на волю вырвется.
– Не говори глупостей, – строго оборвала её Нина Павловна и взяла детей за руки, – днём все животные под замком. Я слышала, что их выводят гулять ночью и под надёжной охраной. Дворник Иван рассказывал Маше, что видел, как вдоль цирка в сумерках гуляет укротитель зверей с гигантской змеёй-питоном на груди.
Про цирк Тимошка уже слышал. Отец рассказывал ему, что в столичном цирке выступает непобедимый силач Иван Поддубный, одной рукой поднимающий десять человек! Оказывается, что кроме родного, русского богатыря Поддубного, в цирке есть заморские тигры и змеи! Тимка подумал, что хорошо было бы познакомиться с храбрым укротителем змей и спросить, как он смог заполучить настоящего питона? Вдруг это та самая змея, с которой он обязан прожить всю жизнь…
Из двери булочной потянуло восхитительным запахом свежей выпечки.
"«Поставщик двора Его Императорского Величества» – прочитал Тимошка на отсвечивающем глянцем зеркальном стекле. Он с интересом уставился на толстого представительного пекаря в ослепительно-белом фартуке: неужели он носит булки самому царю и царице? Булочник подмигнул Тимке, поклонился Нине Павловне и расплылся в широкой улыбке:
– Заглядывайте к нам, барыня, не забывайте.
«Как тут забудешь, когда за день такой аппетит разгулялся, – вздохнул про себя Тимошка, – вырасту, куплю дяде Пете и тёте Симе самый большой крендель».
– Хи-хи, паренёк, подари и мне кусок, – раздался сзади тоненький голосок.
Тимошка обернулся и успел заметить, как в сумрачную арку проходного двора метнулась растрёпанная юркая тень.
– Чур меня, – перекрестился он украдкой, – не иначе как привиделось.
У ворот дома Арефьевых величаво возвышался над прохожими старший дворник Иван Лукин. Он снисходительно наблюдал, как крестьяне разгружают телегу с дровами, и время от времени зычно покрикивал на них, давая понять, кто здесь главный: «Пошевеливайтесь, лапотники, чай не у себя в деревне. В стольный город прибыли, это вам не хухры-мухры».