– А что тебе известно о нападении и убийстве в доме, где проживал уголовный главарь?
– Только то, что там кого-то убили. Про то я на базаре услышал. Сказывали, что там едва ли не десяток душ народу зарезали. Да думаю, врали.
– А сам ты смог бы подобное проделать? Ведь ты пластун, и про тебя слухи ходят, что нечто подобное ты уже проделывал, – последовал новый вопрос.
– Это когда я с уголовниками воевал? – удивился Елисей.
– Не с уголовниками. С османами, – поправился поручик.
– Не сейчас, – качнул парень чубом.
– И что же именно? – иронично уточнил поручик, закуривая.
– Где именно дом стоит. Какой забор. Как охраняют, где награбленное хранят. Много чего, – принялся перечислять Елисей, краем глаза наблюдая, как закусила губу баронесса.
– Да ты прям воинскую операцию описываешь, – скептически хмыкнул полицейский.
– Так я служивый и есть.
– Приношу свои извинения, сударь, – откашлявшись, извинился поручик. – У меня были не полные знания о вашей персоне.
– Я так и понял, – примирительно кивнул Елисей, решив не нагнетать обстановку.
– А о какой ране вы говорили? – словно случайно поинтересовался поручик.
– Стреляная рана. Получил пару месяцев назад. Крови много потерял, но выжил. Дело также вела контрразведка, – добавил парень на всякий случай.
– Я смотрю, вы с этой службой плотно сотрудничаете.
– Так в таких местах живем, – пожал Елисей плечами. – То лазутчик османский, то соглядатай британский. И все горцев на бунт мутят да подбивают.
– Значит, полковник Тимофеев о вашей ране знает? – зашел поручик с другого конца.
– Так он лично мне доктора и привозил, – усмехнулся парень.
Поручик задумался. Он явно ехал сюда с мыслью, что в два счета прижмет юного казачка к стенке и вытрясет все нужное, а тут все оказалось гораздо сложнее. И более всего ему не хотелось связываться с контрразведкой. Все эти мысли так ясно отразились на его лице, что Елисей, не удержавшись, добавил ему соли на раны.