– Думал, их после похода сразу в реестр занесут и куда в другое место служить отправят. Сам понимаешь, война идет.
– Рано им в реестр, – качнул старик головой. – А в походе они не сами по себе были.
– Да хрен с ним. Вернулись, и слава богу, – фыркнул Елисей, обнимая старика.
– И то верно, – рассмеялся Святослав, обняв его в ответ.
Наконец, столы были накрыты, приехавшие успели попариться в бане, и дальше началось то, что обычно называется встречей. Специально для старых казаков, обучавших ребят всяким премудростям войны, были выставлены бутыли со спиртным.
Матери вернувшихся мальчишек, успев наплакаться и наохаться, сновали по двору, обнося ребят разносолами. Вернувшиеся, смущенные вниманием старших, то и дело поглядывали на Елисея, словно ища в нем поддержки. В ответ парень только улыбался им, одобрительно кивая. Выждав, когда все немного успокоятся, дед Святослав встал и, подняв чарку, громко сказал:
– Первый поход ватаги вашей добром прошел.
– Любо! – пронзительно разнеслось над крепостью."
"Следом за стариком на середину двора вдруг вышла вдова пластуна Ермила и мать братьев Андрея и Василия. Встав перед Елисеем, она низко, в пояс поклонилась парню и, взяв поднесенную кем-то из женщин чарку, громко произнесла, глядя ему в глаза:
– Храни тебя Христос, Елисей, за добро твое. За то, что не бросил сирот.
Поднявшись, Елисей поклонился в ответ, только и найдясь, что ответить:
– Вам спасибо, люд казачий. Что поверили в дело мое.
– Любо! – снова разнеслось по округе, и собравшиеся дружно подняли чаши с напитками.
Заметив, что во двор вошел комендант, Елисей подал ребятам знак, и те быстро освободили место рядом с пожилыми казаками, поставив чистые приборы.
– Уезжали еще волчатами лопоухими, а вернулись молодыми волками, которые смогут и крепость отстоять, и землю свою защитить. За вас, казаки! Чем заниматься собираетесь? – спросил он, выпив и закусив горячим шашлыком.