Жизнь сильнее смерти

Устало вздохнув, Елисей почесал в затылке и, покачав головой, нехотя признался:

– Без малого шестьдесят рублей.

– Да ты ума лишился?! – взвыл комендант, едва папироску не проглотив от изумления. – Я же с тобой до самой пенсии не расплачусь.

– Да уймитесь вы, Алексей Захарович, – рассердился парень. – Думаете, мне деньги важны? Надо будет, еще добуду. Мне другое важно.

– И что же? – растерянно уточнил комендант."

"– Ваше отношение доброе и помощь в делах моих. А деньги… деньги – тлен. Я на прокорм своих башибузуков в месяц больше трачу.

Даст бог, скоро поеду им коней закупать. Вот это траты будут. А сие, – он кивнул на комнату, где переодевалась для очередной примерки сестра коменданта, – мелочи. Да и откровенно сказать, мне и самому нравится добрым людям помочь, – чуть улыбнувшись, признался Елисей. – Только одного в толк не возьму. Вам же вроде полагается отдельная плата за пошив мундира, или я не знаю чего.

– А сам как думаешь? – грустно усмехнулся комендант. – Если уж эти твари тыловые за продукты для гарнизона «барашка» требуют, то что про остальное довольствие вспоминать?

– Понятно, – скривился Елисей.

 – Вот и еще один повод с господином Тимофеевым поговорить серьезно.

– Попробуй, – безнадежно махнул комендант рукой. – А деньги я тебе все одно возвращать стану. Не все сразу, конечно. Но стану.

– Как сами решите, Алексей Захарович, – отмахнулся Елисей.

Из своей комнаты выпорхнула сестра штабс-капитана и, стремительно обернувшись вокруг своей оси, со счастливым смехом прощебетала:

– Алешенька, взгляни! Это просто прелесть! Милый братец, я и не ожидала, что ты сможешь устроить нечто подобное.

Спасибо тебе, дорогой. Я и сказать не могу, как счастлива!

Она павой проплыла по комнате, демонстрируя им наряд и украшения, после чего, рассмеявшись, словно девчонка, скрылась в своей комнате. Глядя на закрывшуюся дверь, комендант невольно расплылся в улыбке, а Елисей, подобравшись поближе, тихо проговорил, кивая на дверь:

– Разве оно того не стоило?

– Еще как, – продолжая улыбаться, кивнул комендант.

 – Знаешь, я ее такой счастливой не видел со дня рождения племянницы. Помню, я тогда в отпуске был, а ей рожать приспичило. Мы с ее мужем волнуемся, все полы истоптали, пока доктор наверху был. А потом, когда позвали, заходим, а она лежит, бледная, усталая, но от счастья аж светится.

Внимательно слушая его сумбурный рассказ, Елисей вдруг заметил, как на глазах этого сурового, много повидавшего боевого офицера появились слезы.